— Не припомню, чтобы я что-то выигрывала… — пыталась мыслить ясно я, безнадежно растворяясь в его объятиях.
— Это аванс, — улыбнулся он какой-то теплой улыбкой, мне вдруг стало неловко, будто заглянул в душу без разрешения.
— И часто вы даете подобные авансы? — ехидничала я, чувствуя свое превосходство над ним.
— Впервые. Но и ставок таких я прежде не делал…— бархатный голос прозвучал над ухом.
Крепкие руки подхватили меня и, откинув невесомый тюль балдахина, Киан положил меня на кровать. Самое то, что мне сейчас нужно было. Море ласки и никаких страстей. Как ему удается так угадывать мое настроение и всегда угождать? Я даже замурчала от удовольствия и нежно обняла его шею, привлекая еще ближе к себе. А он медленно раздел меня, лаская взглядом каждый сантиметр обнаженного тела. По всему было видно, что Киан не преследовал цели сделать все быстро, напротив, он, будто истинный эстет, собирался попробовать все и без спешки. Он смотрел на меня без привычной на мужском лице похоти в подобных моментах, отчего мне стало как-то не по себе. Я вдруг почувствовала себя школьницей, льнущей к его рукам, краснеющей от его порочных мыслей. Сегодня Киан точно не хотел разврата, он вознамерился посвятить эту ночь Алисии-девственнице. Это был его танец, ему и вести. Мне лишь оставалось вторить желаниям любовника и – не думала, что это вообще возможно – открывать в сексе что-то новое для себя.
Укрывая своим телом мое, Киан целовал, целовал, целовал… Каждой клеточке моего лица он дарил нежные поцелуи, словно убаюкивая, утешая, заботясь. Я понимала, что таким образом он задавал нашей близости определенный ритм, создавал антураж, слагал сценарий. Чем мягче и обходительнее он был со мной, тем пристыженнее я чувствовала себя, лежа в его объятиях обнаженная. Будто на это чувство он и подталкивал мою душу. Время от времени мое порочное нутро восставало, требуя действий, страсти, разврата, но Киан методично останавливал эти порывы. Он хладнокровно отвергал мое танцующее в языках страсти тело, не позволяя мне пустить в ход свои приемы. Всякий раз, когда я хотела больше, чем просто нежный поцелуй, он бережно касался указательным пальцем моих губ и не отнимал до тех пор, пока не пройдет порыв. Моментами мое тело буквально кричало от жажды его грязных прикосновений, но Киан оставался нем хоть к крикам, хоть к мольбам. Он четко следовал своему внутреннему сценарию, и даже если касался меня, то снова все было в строгих рамках морали. Руки его гладили меня, но эти ласки были уж слишком целомудренными, умышленно игнорирующими самые чувствительные места.
— Пожалуйста, — прошептала я, буквально умоляя.
Но Киан коснулся ладонью моей щеки, смахнув влагу, набежавшую к уголку глаза, и снова безвинно поцеловал меня. Когда я поняла, что он не собирается со мной спать, было уже слишком поздно. Киан просто поднялся и, пребывая в своих далеких от окружающей обстановки мыслях, вышел прочь. Мне достался только беглый взгляд, который больше походил на издевку. Мстит? Тогда я ушла, оставив его в номере одного. Сегодня попользовали меня.
Я все-таки напилась в эту ночь. Спустилась в бар с четким намерением забыть очередной удар по моему самолюбию в исполнении Киана О’Брайана. Ко мне подсел какой-то гость отеля. Он нес какую-то херню о путешествиях, наивно полагая, что может впечатлить такую, как я. На третьей минуте его познавательного монолога, я велела ему заткнуться и отвести меня в свой номер. Ради такого агрегата можно было и пять минут потерпеть этот сентиментальный психотреп. Все было жестко и бесцеремонно. Хватило мне сегодня прелюдий. Безымянный путешественник знал свое дело, когда переставал болтать. В его номер я вошла побитой кошкой, а вышла удовлетворенной тигрицей.
Как попала в номер, не помню. Но головную боль наутро никогда не забуду. В дверь отчаянно ломился кто-то из служащих отеля, которых я, видимо, вчера в пьяном обмороке попросила во что бы то ни стало поднять меня. Поразительная ответственность у моего мозга. И полная ему противоположность – моя совесть.
На часах было шесть утра. Вылет через час. Но ведь нужно еще добраться до аэропорта. Все, на что меня хватило, это холодный душ и две таблетки аспирина. Помятый вид и мешки под глазами скроют темные очки. В шесть часов утра едва ли много народу ждет моего выхода в облике запойной обиженной женщины. Никого. Кроме красотки Хелен у стойки регистрации и радостно ее встречающего подонка Киана О’Брайана. Жаль, у меня времени в обрез. Сейчас бы я очень хотела сделать Киану ответный реверанс и рассказать во всех красках, каким маньяком может быть ее благоверный. Чуть не зарычав от досады, прошла мимо с ледяным выражением на лице, будто и нет их вовсе.