Девушки согласно закивали, но никак не комментировали доминирующую речь кутюрье.
— Глянь, со стороны педик педиком, а иногда умеет проявить гнев брутального самца, — тихо шепнул мне на ухо стоявший рядом Дог.
Пол каким-то чудесным образом услышал и скосил на Дога презрительный взгляд.
— Я не должен учить вас страсти, она дремлет в каждой женщине, надеюсь только, что именно в вас не беспробудно. Итак, я жду доказательства, что именно ваша фотосессия должна попасть в широкие массы и прославить именно вас. Работаем!
Слова Пола возымели ошеломляющее влияние на «Герлз Бенд». На съемочной площадке девушек словно заменили реальные проститутки, пусть и элитные, но такие порочные.
Тинка получила роль бедной монахини, днем прилежно молящейся богу, а ночью безудержной бестией, ублажающей старых банкиров. Похоже, что Пол обладал некой степенью провидения. Он словно не роли распределял, а угадывал наши амплуа из реальной жизни. В итоге, почтенные финансисты восседали в круге, а в его центре стояла сексапильная Тинка в красном комплекте. Монашеское облачение аккуратно висело на дверце шкафа.
Марсело заполучил целый гарем из молодых начинающих актрис. Они обступили его, точно рабыни хозяина, глазами умоляя о ласке. Поначалу португалец громко сетовал, что на фото рядом с ним непременно должна быть именно я, но затем живо вошел в раж и принял сюжетное благоговение смазливых актрис.
Что же касается меня… По задумкам Пола, я стала овдовевшей королевой. Со всей своей благородной скорбью я восседала на троне. Черная парча платья покоилась на моих коленях крупными складками. Талию и грудь сковывал строгий корсет. Он был настолько тесным, что сжимал в тисках даже душевные страдания вдовы, не позволяя им прорваться наружу. Плечи и руки мои скрывали плотные рукава из той же ткани, что и само платье. Вокруг шеи на жестком каркасе величественно возвышался воротник Медичи из угольного цвета кружева, расшитый бисером, розами из лент и черным жемчугом. Мои волосы подобрали в строгий пучок, а на голову возложили королевский венец с высокими острыми зубьями, которые были хаотично усыпаны черными камнями больших и малых размеров.
Пол велел мне сидеть с абсолютно прямой спиной и сохранить надменное выражение лица. С площадки послышались ехидные реплики, мол, Рейн не требуется играть, будто для моего лица только такая мимика и существует. Вторая половина снимка состояла из другой экспозиции. Трон был все тот же, теми же оставались и цвета – траурные, но на самом троне восседала уже другая королева. На ней было кружевное белье: корсет, который теперь скорее сдерживал внутреннюю страсть, а не скорбь, и ажурные трусики с поясом для фиксации чулок. Обнаженная вдова была не менее эффектна той, что восседала во всем блеске королевского величия, только она уже не была так же высокомерна, как ее отражение за спиной.
Во время съемки второго эпизода Пол на пару с фотографом заставил меня изобразить сразу несколько чувств. Надменная королева одинока в своих спальнях. Ее супруг – великий король – несвоевременно отбыл в вечность, оставив молодое и пылающее страстью тело жены коротать длинные ночи в пустой спальне. И вот, ежеминутно королева борется с желанием позвать в спальню любовника, нарушить траур, предаться ласкам и утехам. Запретное желание мне стало знакомо только с одним из моих любовников – Кианом О’Брайаном – все же остальные оказывались в моей постели, стоило только допустить мимолетную мысль. На съемках, чтобы быть наиболее убедительной как персонаж фотоистории, мне пришлось все время думать о том, как я хочу Киана и как не могу его заполучить.
Дни показа распределили в течение всей недели. Первое дефиле датировали вторником, следующее – пятницей, а третье наметили на воскресенье. С таким графиком участники могли спокойно выдохнуть между показами и подготовиться к следующему. Пол был очень нервным в эти дни, все порхал над своими моделями и постоянно что-то менял. То ему свет не нравится, то фурнитура не подходит, то съемочная группа бездарна. Своими бесконечными брюзжаниями Пол поднимал планку высокой моды все стремительнее. Никто не собирался жаловаться, никто не собирался заявлять о своей профессиональной дисфункции. В конце концов, такие проекты, как никакие другие, демонстрировали всему миру и нам самим, что мы заслуживаем своих званий – лучших из лучших. А иначе зачем это все?..
Показы прошли на ура. Ошеломляющий успех по праву возымел завершающий день. Эротика и обнаженные тела всегда находят в порочных душах людей особенный отклик. Какими бы монашками мы не прикидывались перед обществом или даже перед собой, порок всегда брал свое. Он всегда слаще любого искреннего благородства. А все потому что животная природа в людях доминирует над доводами рассудка. Благородная рассудительность – это один из фантиков, в который заворачивают первейший инстинкт – размножение.