Без слов мы сейчас сказали друг другу многое. Я – о своей ярости, он о своей скупой насмешливости. Первой закончила я и, будто ничего не произошло, вернулась к изучению материала. Еще какое-то время Киан продолжал зрительный монолог. Я ощущала на себе пристальный взгляд этих ядовитых серых глаз, но больше не позволяла себе отвечать на провокации. Пусть таращится сколько угодно, в конце концов, это тоже часть моего плана по его подчинению.
Вскоре мы приехали к телецентру и распрощались. Мне предстояло продуктивное утро в очень интенсивном режиме. Сначала эфир, а потом встреча с Альбертом Форсом, свободным детективом, который располагал крайне пикантной информацией о намеченной мною жертве. Уже к обеду я была измотана, молчаливо благодаря внезапно нагрянувший вчера приступ ответственности.
Я проводила Альберта ближе к вечеру. До самолета в Тодору оставалось несколько часов, и перед вылетом я решила перекусить. Ресторанные дворики в телецентре были расположены на минусовых этажах. На город, конечно, не полюбуешься, зато ощущение спокойствия и уюта здесь сохранялось поразительное. Когда все вокруг шумит от работы, обед в тишине – великая блажь. Я спустилась в свой любимый ресторанчик, куда всегда прихожу поесть и отрешиться от мирского.
— Эфир закончился? — раздался вопрос позади, когда я вошла в двери.
Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать хозяина этого бархатного голоса. Я подыскала себе самый уединенный столик и направилась к нему.
— Да. У меня осталось еще несколько дел, и могу выдвигаться обратно в Тодору. А ты? Успеваешь? — безразлично спросила я, устраиваясь за столиком.
— Сегодня задержусь в городе. Так что самолет в твоем полном распоряжении, — ответил Киан.
— Превосходно, — не повела и глазом я, желая внушить ему свое полнейшее безразличие к его же персоне.
— Не возражаешь, если мы пообедаем вместе? — улыбнувшись, спросил Киан.
Обезоружил одной фразой. Не могла же я воспротивиться. В конце концов, прояви я в такой безобидной ситуации агрессию, он вполне заслуженно решил бы, что я слишком эмоциональна к нему. Хотя мне очень хотелось послать Киана на обед к чертовой бабке, из моих уст снова безразлично прозвучало:
— Без проблем.
— Что будешь есть?
— Салат и стейк из рыбы. А еще черный кофе, — ответила я и направилась в уборную.
По пути меня одолевала злость? Да, именно – злость. Мне не нравится вся эта ситуация, кажется, будто со мной играет намеченная мною же жертва. Воззвав к собственному спокойствию, я выдохнула и продолжила путь, как вдруг раздался жуткий грохот сверху. Лязг был глухим, но невероятно мощным, а дальше скрип, треск обрушающихся конструкций. Люди мгновенно отреагировали, порождая панику. Крики пронзили до того безмятежное пространство. Я видела, как всюду посетители кафе стали падать на пол в приступах звериного страха. В коридорах стали разноситься жалобные стоны, но их заглушала новая волна обрушений. Прямо позади меня рухнула бетонная балка, отрезав мне обратный путь. Меня накрыло ударной волной и месивом пыли. Кое-как отскочив в сторону, я прокашлялась. Однако после короткой передышки, балка под собственной тяжестью продолжила движение и наконец повалилась на пол. В меня полетели ошметки бетона и отколовшиеся куски перекрытия.
Какой-то внутренний голос с холодной рассудительностью приказал мне спасаться. Я ринулась подальше от злополучного разлома, но меня все равно задело. Обломок перекладины оттолкнул меня к витрине, я упала. Сперва мне показалось, что вполне удачно, но, попытавшись подняться, я ощутила боль в лодыжке. Это не перелом, но ушиб серьезный. Черт!
Люди по-прежнему визжали, в истерике кидаясь кто куда. Я выбрала себе спокойную нишу рядом с витриной десертов и постаралась успокоиться. Первым, что пришло мне на ум, когда рассудок прояснился, это мысли о Киане. Сердце подпрыгнуло в паническом стаккато. Я завертела головой, бессознательно надеясь увидеть его в этом беспросветном хаосе. Конечно, Киана не могло быть видно, нас теперь разделяла бетонная плита и груды обломков вокруг.
От бесконечных громких звуков мне казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут и из ушей хлынет кровь. Создавалось ощущение, что рушится не верхний этаж, а скорее и целый мир. Меня засыпало новыми и новыми звуковыми волнами, в глаза с болью врезались пыльные облака. Я кашляла и даже задыхалась, хватая воздух вместе со всей концентрацией в нем пыльных частиц. Я лежала на полу в позе эмбриона и уже готова была принять Христианство в свою грешную душу, не просто как религию, а как последний шанс на спасение.