— Не-а, — настаивала я уже с меньшей уверенностью.
Он подхватил меня на руки и понес на кровать. Какое-то время мы сидели на постели и просто целовались. Киан был очень настойчив, не как в прошлый раз в замке Ораван. Он позволял мне разжигать в своем теле костер страсти, одобрительно встречая мои ласки.
Его руки жадно скользили по моему телу, освобождая от одежды. Я перекинула ногу через него и оказалась сверху, лоснясь обнаженной грудью к его губам.
Киан отодвинул кружево моих трусиков и по-хозяйски вошел. Я чуть не кончила от одного только его присутствия во мне. Резко закинула голову назад, отчего мои волосы рассыпались по спине.
— А так? — спросил Киан, наращивая темп, целуя, обнимая.
— А так я играла бы с тобой бесконечно, — прошептала, едва постанывая, на ухо любовника я.
А потом мы занимались сексом в душе, ванне, снова в кровати, на полу, у стены, на кухонном столе, снова в душе... И так до бесконечности, до бездыханности.
Киан остался на ночь. Я не прогнала, но и он бы не ушел. По его намерениям сразу поняла, что не будет повторения Атлантиды или Оравана. Сама себе удивляюсь... Впервые в жизни я засыпала и просыпалась в объятиях мужчины, впервые в жизни мне этого хотелось.
Время будто остановилось в эти несколько дней, что мы были вместе. Не было и двадцати минут в сутках, которые мы проводили бы порознь, и, что страшнее всего, нам все еще было мало общества друг друга. Это какое-то безумие, наваждение, деменция, которые охватили нас обоих, буквально стерев все прочее из жизни. Единственное, что мешало мне полностью отрешиться от внешнего мира, это с детства ненавистное чувство: чем больше твое счастье, тем больнее будет, когда оно уйдет.
Киан окружил меня заботой, такой ненавязчивой, но вызывающей зависимость. Никогда прежде судьба не баловала меня подобными подарками, но не потому что не было случая или не заслужила, все снова упиралось в меня саму. Мои внутренние страхи не давали ей возможности даже подступиться ко мне и привести стоящего человека в мою жизнь. Фильтр отбора стоял только на самых циничных, потребительски наглых, от которых точно ничего хорошего не будешь ожидать.
Что же случилось на этот раз? Почему вдруг Киану я позволила влезть в самое мое сердце и пустить в нем корни? В глубине души где-то очень далеко, наверное, таился ответ на этот вопрос и миллионы других, но так уж вышло, что с чувствами у меня изначально не сложилось, я не умела ни испытывать их, ни понимать. Поэтому, когда Киан просто гладил меня по щеке или волосам, неотрывно смотрел своими глубокими серыми глазами, я терялась с пониманием его мыслей в такие моменты, я терялась с пониманием собственных мыслей в такие моменты…
Я смотрела в окно на сереющий пейзаж под мелким штрихом моросящего весь день дождя и рассуждала о переменах в моем внутреннем мире, когда Киан вышел из душа. Он остановился на пороге в комнату и выжидательно замер, пока я не обернулась.
— Мне нужно ехать… — Киан прятал виноватый взгляд, разыскивая что-то в телефоне. Долго это не могло продолжаться. Набравшись решимости, он посмотрел мне в глаза и сказал: — Хелен прилетела из Калифорнии.
— Да, конечно, — только и выдавила я, чувствуя, как где-то внутри у меня открылась кровоточащая язва, такая безобразная и с непривычки очень болезненная. — Дверь захлопни. Буду в понедельник.
В общем-то, это все, на что меня хватило. Нет, я не стала покорной влюбленной дурой, как раз в этот момент я не могла выдать истинных своих чувств. Я хорошо уяснила, что в отношениях двоих выигрывает тот, кому больше наплевать. Сейчас из нас двоих именно Киан был тем, кому больше наплевать. К чему приведет бурная реакция с моей стороны? Он все равно уйдет. В этом и есть разница между мной и Хелен. Со мной Киан может быть какое-то время, с ней он останется навсегда. Эта правда была горше паленого виски. Она травила меня своим мерзким послевкусием и заставляла харкать желчью… Наконец я поняла, скорее — уяснила — свое место в его жизни. Любовница — это даже много, подстилка — это даже мало.
Остаток выходных я провела в гордом одиночестве и полном непонимании, что делать, что чувствовать. В понедельник, с трудом надев некогда любимую маску безразличия и цинизма, я вернулась к проекту. На завтра был запланирован очередной благотворительный аукцион в яхт-клубе. Снова чудовищно безвкусные предметы роскоши, за которые будут сражаться толстосумы этого мира под восторженные оханья молоденьких содержанок. Только явившись на место проведения события, я поняла, как же мне все это осточертело: красивые речи на лживых рожах; светские беседы за столом, сальные прикосновения под ним; всевластие в материальном мире, импотенция в духовном…