— Где Хелен?
— В каком-то спа-центре, — монотонно произнес Киан. — Зачем мы здесь, Алисия?
Прежде чем ответить мне пришлось проглотить гигантский ком в горле. Я обняла себя руками, чтобы чувствовать хоть какую-то уверенность, чтобы не развалиться у него на глазах на куски междометий и глупых мычаний. Слова полетели, точно автоматная очередь.
— Мне очень трудно произносить такие слова, ведь я едва ли хоть раз в жизни использовала их в правильном контексте. Киан, я люблю тебя. Ты изменил меня… Мне вдруг захотелось послать все прежнее к чертям, захотелось другой жизни — яркой, смелой в любви. Никогда раньше мне и близко не было знакомо то, что сейчас с такой легкостью и желанием испытываю к тебе…
Какое-то время он просто молча наблюдал за мной, а временами мне казалось, что разглядывал мою обнажившуюся перед ним душу. Киан хмурился, но перед самым ответом его лицо приобрело спокойное выражение, и тогда мой любовник произнес:
— Что ты сделаешь, после того как я скажу тебе нет? Отправишься в самый дорогой бар города и упьешься до беспамятства с толпой незнакомых мужчин, чтобы потом было достойное оправдание твоим бесчисленным сексуальным утехам?
— То, что я совершила вчера, это была ошибка… — хватала ртом воздух я, выискивая слова, которые могли бы хотя бы как-то оправдать меня.
Но Киана мое раскаяние не остановило. Он был безжалостен к моему пороку, он был жесток к моим чувствам.
— Или, быть может, бросишься в объятия самого отчаянного из твоих любовников, который до тошноты тебе приелся еще тогда, в первую же проведенную с ним ночь, но ты сделаешь это все равно, сделаешь назло, сделаешь в лучшем виде, не так ли? Ты ляжешь с любым, лишь бы не чувствовать одиночества внутри, только б не давать пустоте расползтись по душе. Уж лучше перестраховаться и найти пути к отступлению, верно? Скажи мне, так ли ты изменилась, Алисия?
Как же больно ранили душу его слова. Киан бросал свои фразы наотмашь, точно пощечины, причиняя ими невыносимые муки моей совести. Да, все его слова были чистой правдой. Я не смела бы поднять и головы, если бы не одно но. Этот жестокий тон, это презрительное отношение. Где те мягкость и забота, которыми он баловал меня еще несколько дней назад? Как быстро перевоплотился он из покровителя в палача, и сейчас вершит мою судьбу без суда и следствия… Внутри меня моментально очерствело все то, что под действием его чар стало мягким, будто подтаявшее масло. Над ответом я не думала ни секунды, сейчас я вернулась в свое привычное состояние, и готова дать отпор любому. Даже тому, кто только что вырвал с потрохами мое черное сердце и растоптал у меня на глазах.
— Есть ли разница, чем займусь я, когда ты скажешь мне нет? Чего вдруг в твоей душе зародится беспокойство о моей судьбе? Я выживаю, как могу, как умею! С самого детства! Твои осуждения основаны на идеалистичных представлениях, Киан, а ведь жизнь та еще помойка, здесь не до сказок! Для чего тратишь силы, укоряя меня за то, что сам считаешь нормой? Считаешь себя безгрешным, раз выворачиваешь мои изъяны, а сам от красавицы невесты бежишь в постель к грязной шлюхе! Ты отличаешься от меня лишь тем, что делаешь это осознанно, не как я, упиваясь до беспамятства. А, знаешь, не нужны мне твои ответы. Что толку разводить дискуссии там, где требовались лишь чувства? Одну ошибку я совершила в своей жизни — поверила на мгновение, что любовь существует, что для таких, как я, она возможна! С раннего детства я делала все, чтобы никогда в своей жизни не знать ни в чем нужды. Я падала, и меня охотно окунали в дерьмо все больше, я поднималась сама, но никто не помогал мне из него выбраться. Всю свою жизнь я стою против целого мира, и теперь этот мир со мной считается!
— В том и дело, что ты пытаешься ему противостоять, а не стать его частью. Как, находясь в вечном сражении, можно рассчитывать на гармонию и покой?
— Едва ли я смогу объяснить даже в целом рассказе, если ты так и не понял меня за все это время…
Я опять взялась за свое, как бы ни пыталась убедить Киана в том, что изменилась, все также оставалась полнейшей эгоистичной сукой. Я опять напивалась до чертиков и волокла в свою постель новых любовников. Внутри меня и до Киана была гулкая пустота, а теперь там будто экскаваторным ковшом вынимали остатки чего-то светлого и доброго. Мне было тошно от собственной жизни, меня воротило от себя самой. Однажды, перед тем как мое сердце окончательно окаменело, оно затаило на меня страшную обиду. Вот она, месть отвергнутого сердца. Я так берегла себя от предательств, несправедливостей этого мира, чтобы в один миг они свалились на меня неподъемным грузом, чтобы раздавили мою неподготовленную, вечно бегущую от чувств душу…