— Не смей обвинять в своей расхлябанности герцогиню Харрингтон, — отчитала его мать. — Она не нагружает тебя настолько сильно.
— Еще как, — возразил Меарс тоном оскорбленной невинности. — Клянусь!
— Тогда ты не будешь возражать, если я напишу ей письмо с просьбой не перегружать работой моего мальчика?
— Не смей! — со смехом запротестовал Меарс.
— Так я и думала, — довольно заключила его мать. — Матери, знаешь ли, ощущают подобные вещи.
— И борются не по правилам.
— Конечно. Это же матери.
Аэрокар встал на размеченное стояночное место и мать повернулась к Меарсу со внезапно гораздо более серьёзным видом.
— Мы с отцом очень гордимся тобой, Тим, — тихо сказала она. — И беспокоимся за тебя. Я знаю, знаю! — она подняла руку останавливая его протест. — На флагманском корабле ты в большей безопасности, чем был бы практически где бы то ни было ещё. Но до того как хевы вновь начали войну множество матерей и отцов думали, что их дети в безопасности. А оказалось, что они ошибались. Мы не лежим ночами, не в состоянии заснуть из-за тревоги. Но все равно тревожимся, потому что любим тебя. Поэтому… будь осторожнее, хорошо?
— Обещаю, мама, — ответил он и поцеловал ее в щеку. Затем выбрался из машины, прихватил свою единственную легкую сумку, и прощально махнул рукой.
Его мать смотрела, как он идет по тротуару, как он исчез в толпе. Затем она подняла аэрокар на уровень для отъезжающих машин и направилась домой.
Она не обратила внимания на неприметного человека, который также наблюдал за тем, как её сын направляется к залу для отбывающих.
— Я надеялся, что мы получим подкрепление, мэм, — сказал Рафаэль Кардонес, пока он, Саймон Маттингли, Хонор и Нимиц шли из флагманского конференц-зала, где только что завершилось первое предварительное совещание по «Плодожорке III».
— Как и я, — отозвалась Хонор. — Но будем реалистами. С момента возвращения Восьмого Флота в боевой состав прошло всего три месяца. Боюсь, должно пройти еще по крайней мере несколько месяцев, прежде чем мы увидим что-то ещё.
— Три месяца. — покачал головой Кардонес. — Почему-то сложно поверить, что прошло столько времени, мэм.
— Это из-за того, насколько интенсивен был всё это время темп операций, — пожимая плечами сказала Хонор. — По крайней мере для нас. Для ребят из Третьего Флота или Флота Метрополии время, должно быть, тянется медленно. — Настала ее очередь качать головой. — Мне, как капитану, всегда везло. За исключением станции Ханкок я ни разу не попадала в состав одного из этих оборонительных флотов, чтобы месяцами сидеть на месте, не имея ничего кроме симуляций, чтобы поддерживать своих людей в форме.
— Да уж, — сухо сказал Кардонес, — Если мне не изменяет память, ваша милость, обычно вы слишком были заняты, превращая собственный корабль в груду металлолома, чтобы беспокоиться о чём-то подобном.
— Но-но, — сказала Хонор и ее флаг-капитан хихикнул. — По крайней мере это не давало моим людям скучать, — добавила она и Кардонес расхохотался.
Хонор тоже улыбнулась и они вчетвером вошли на флагманский мостик «Императора».
По бортовому времени было достаточно поздно; вахта была минимального состава. Маттингли отошел в сторону и встал прямо у входа, а Хонор и Кардонес пересекли пустующее помещение и остановились у дальнего его конца, перед главным обзорным дисплеем. Перед ними была бесконечность космоса, кристально-ясная и угольно-чёрная, усеянная звёздами.
— Прекрасный вид, не правда ли, мэм? — тихо спросил Кардонес.
— И выглядит так мирно, — согласилась Хонор.
— Как жаль, что вид может быть обманчив, — произнес ее флаг-капитан.
— Понимаю, о чём ты. Но давай не будем слишком капризными. Вид всегда, знаешь ли, «обманчив». Подумай о том, на что будет похожа каждая из этих крошечных холодных звёздочек, если к ней приблизиться. Уже не такой «мирной», верно?
— У вас временами интересный взгляд на вещи, ваша милость, — заметил Кардонес.
— Правда?
Хонор оглянулась в сторону открывшегося люка, в который вошел державший под мышкой планшет Тимоти Меарс. Флаг-лейтенант отстал, чтобы привести в порядок свои записи.
— Если мой взгляд кажется странным, — продолжила она поворачиваясь обратно к Кардонесу, — то это только потому…
Голос её оборвался так резко, как будто его отсекло лезвием гильотины. Она молниеносным рывком повернулась обратно к люку, а Нимиц взвился с её плеча, издавая душераздирающий вопль. Челюсть Кардонеса отвисла, он тоже начал поворачиваться, но слишком медленно.
— Саймон! — крикнула Хонор в то же самое мгновение, как ухватила правой рукой Кардонеса за китель и швырнула его на пол со всей мощью своей мускулатуры, генетически модифицированной для миров с высокой гравитацией.
Голова телохранителя дёрнулась, но ему не доставало эмпатии Хонор. Он не мог ощутить то, что ощутила она: не мог почувствовать внезапную вспышку ужаса в Тимоти Меарсе, когда тот неожиданно понял, что его тело подчиняется приказам кого-то — или чего-то — другого.
Тут не было вины Маттингли. Тимоти Меарс был частью окружения его землевладельца. Он был её помощником, её учеником, чуть ли не приёмным сыном. Он бывал рядом с ней буквально тысячи раз, и Маттингли знал, что он не представляет опасности. И поэтому он оказался совершенно не готов к тому, что правая рука Меарса, пока тот проходит мимо, небрежно — очень небрежно — потянется… и выхватит пульсер из кобуры Маттингли.