Когда внутренний люк шлюза закрылся, оба телохранителя снова заняли свое место позади неё, вытянувшись по стойке смирно. А затем тихо заговорил брат Хендрикс.
— Богу всемогущему представляем мы душу покинувшего нас брата, а тело его вручаем бесконечности космоса с непоколебимой уверенностью и надеждой на воскресение тела и жизнь вечную, через Заступника, Господа нашего Иисуса Христа; с чьим пришествием в славном величии, дабы судить вселенную, та вернет своих мертвых, и уничиженные тела тех, кто усоп в Нём преобразятся так, что будут сообразны славному телу Его, силою, которой Он действует и покоряет Себе всё. Аминь.
Пока он говорил, Хонор протянула руку и, когда прозвучало последнее слово, нажатием расположенной рядом с люком кнопки катапультировала гроб Саймона Маттингли. Как только тот отошел на безопасное расстояние от корабля, заработал встроенный в него маленький реактивный двигатель, развернувший и направивший гроб прямо в сиявший в отдалении термоядерный пламень Звезды Тревора. Хонор чувствовала себя так, как будто её собственное сердце удаляется вместе с гробом.
Возможно, со временем, она сумеет найти утешение в древних словах прощальной молитвы. И, наверняка, если и был человек достойно встретивший Испытание своей жизни, то это был Саймон Маттингли. Но, о, как же ей его не хватало.
Она сделала глубокий вдох, подошла к рабочему столу, уселась за него, включила терминал, сделала вид, что изучает выведенный на него документ, и принялась ждать.
Ровно через сто двадцать секунд после получения соответствующего указания МакГиннес открыл дверь в каюту.
— Ваша милость, — сказал он, — к вам посетитель.
В его голосе была какая-то странность, и что-то еще более странное в эмоциях, и Хонор резко вскинула голову.
— Привет, Хонор, — сказал посетитель и она вскочила с кресла.
— Хэмиш!
Позже она не смогла вспомнить, как выходила из-за стола. Просто, вот она была там, а вот она уже летит в объятья Хэмиша.
Хонор слышала тупой удар позади, когда Саманта спрыгнула с плеча Хэмиша и метнулась по ковру. Она чувствовала пробуждение Нимица и его внезапную радость, когда его окутал мыслесвет супруги. А затем руки Хэмиша сомкнулись вокруг неё, а её — вокруг него.
— Хэмиш, — тише повторила она, почти с изумлением, опуская голову ему на плечо.
— Вот уж действительно, «Саламандра». — низкий голос Хэмиша несколько дрогнул и объятие стало крепче. — Чёрт подери, женщина, ты что, не можешь, чтобы тебя хоть где-нибудь не попытались убить?
— Прости, — сказала она не открывая глаз, когда почувствовала его неподдельную обеспокоенность. — Прости, но никто не мог предполагать ничего подобного.
— Знаю, знаю, — вздохнул он и наконец-то ослабил объятия.
Он положил руки ей на плечи, отодвинул на длину руки, и заглянул ей прямо в глаза. Эмпатией он не владел, но, вновь, она почувствовала между ними эхо связи с древесными котами. Хонор знала, что не может скрыть от него свои истинные чувства, точно так же, как и он от неё.
— Бедная Хонор, — через мгновение произнес он. — Любимая, когда мы получили первое сообщение, мы с Эмили… — он прервался, решительно тряхнув головой. — Скажем так: мы не очень легко это восприняли. Я хотел лично отправиться прямо сюда, но испугался того, что могу привлечь лишнее внимание. Но затем ты вышвырнула Мэндела, и я решил послать лишнее внимание к чёрту. Я тебя знаю, Хонор. Ты никогда бы так на него не обрушилась, если бы он не был полным и совершенным идиотом, а ты бы не чувствовала, что его срочно требуется заменить кем-то компетентным. Или если бы тебе не было очень, очень плохо. В любом случае мне следовало быть здесь.
— Полагаю, было и то, и то, — признала она, отступая назад и беря его за руки. Она потянула Хэмиша за собой и они сели на диван, удобно устроившись и склонившись друг к другу.
— Мне было плохо, очень, — тихо сказала она. — Не только из-за Саймона. Даже, в некотором смысле, не в основном из-за него. Тим…
Она прервалась, закусила губу, глаза застили слезы. Хонор вспомнила, как бурно она отклонила предложение Мерседес Брайэм подумать над заполнением той дыры, которую смерть Меарса оставила в её штабе. Но адмиралам непредписывалось иметь флаг-лейтенантов, так что Хонор отказалась его заменить. Это, возможно, было не самое разумное решение в её жизни, но она не собиралась его менять.
— Мне было плохо, — повторила она. — И будет, ещё долго. Но я искренне считаю, что поступила так в основном потому, что он был квадратной затычкой в круглой дыре.
— По тону твоих сообщений — и, честно говоря, его доклада Пат Гивенс — я примерно так и понял, — сказал он. — Хотя, как я понимаю, Мэндел действительно пользуется репутацией результативного следователя.
— Не сомневаюсь в этом, — отозвалась она. — На самом деле, если быть абсолютно честной, чего мне совершенно не хочется, я понимаю, что он очень хорош в своем деле… в более стандартных обстоятельствах. Но, в данном случае, он просто не тот человек, который нужен. Может быть он слишком опытен. Это как… как будто у него сузилось поле зрения. Он знает то, что он знает, и намерен на этом сосредоточиться и делать свою работу не отвлекаясь на любителей, которые не знают, как при расследовании преступления отличить голову от задницы.
При таком выборе слов Хэмиш вздернул бровь.
— Ты всё-таки раздражена, — заметил он.
— Разочарована, — поправила она. — Ну, может быть, еще и раздражена потому, что он меня так разочаровал. Но он не поверил, когда я сказала ему, что Тим каким-то образом был под принуждением, и не был готов поверить, что Нимиц достаточно умен, чтобы распознать, что происходит — если даже сперва признать, что у котов вообще есть эта телеэмпатическая способность — или сказать кому бы то ни было что-либо осмысленное, если сумеет распознать.