Разумеется, она всегда была более чем слегка озабочена всем тем, что Кевин желал сохранить в тайне.
— Благодарю за то, что вы смогли выкроить для нас время, — произнес Ушер и брови Причарт вскинулись от его необычайно официального — и мрачного — тона. — Вот это, кстати, — Ушер указал на второго визитёра, — старший специальный инспектор Даниэль Абрио. Дэнни — один из моих лучших спецов по чрезвычайным ситуациям.
— И почему же я вижу вас обоих не в обществе генерального прокурора? — Причарт откинулась в своём комфортабельном кресле. — Если я всё правильно помню, то Деннис не просто ваш непосредственный начальник, но ещё и член моего кабинета.
— Да, это так, — согласился Ушер. — С другой стороны, хотя я очень люблю и уважаю Денниса, но он очень уж дотошный и следующий всем правилам парень.
— Именно поэтому он генеральный прокурор, а буйный ковбой и импульсивный парень на него работает. Верно?
— Предположим. Однако в этом случае, как я полагаю, вы должны быть в курсе до того, как мы решим, как представить ему это официально. Его принципы столь же несокрушимы, как и Тома Тейсмана. И в данном конкретном случае его собственные неприязнь и недоверие могут заставить его занять более… конфронтационную позицию, чем мы можем себе в настоящий момент позволить.
— Кевин, — произнесла Причарт почти совсем без юмора, — ты начинаешь меня на самом деле беспокоить. О чём, чёрт подери, ты говоришь?
Спутница Ушера — Абрио, напомнила себе Причарт — выглядела несомненно взволнованной, когда президент впилась взором в директора ФСА. Ушер, однако, лишь уселся поглубже в кресло, его геркулесовы плечи напряглись как от непосильного груза.
— О сфальсифицированной манти дипломатической переписке, — произнёс Ушер.
— И что же с ней такое?
— На самом деле мне следовало сказать, — ответил Ушер, — что это касается дипломатической переписки, предположительно сфальсифицированной манти.
Мгновение Причарт ощущала себя только озадаченной его выбором слов. Затем, казалось, её позвоночник пронзил ледяной клинок.
— Что значит «предположительно»? — резко спросила президент. — Я видела оригиналы. Я знаю, что они были сфальсифицированы.
— О да, разумеется были, — угрюмо согласился Ушер. — К несчастью, я стал испытывать серьёзные сомнения насчет автора фальсификации.
— Боже мой. — Причарт знала, что её лицо побледнело. — Пожалуйста, Кевин. Пожалуйста, скажи, что это не то, что мне кажется!
— Сожалею, Элоиза, — тихо ответил тот. — Поначалу я думал, что всё это из-за моей нелюбви к Джанколе. Это казалось нелепым даже для него. И, в этом отношении, казалось совершенно невозможным. Однако я не мог избавиться от подозрений. Продолжал в этом копаться. И вот несколько недель назад я привлек Дэнни. Очень, очень тихо и незаметно. Это не только возможно, я до чёртиков уверен, что именно это произошло.
— Боже святый. — Причарт воззрилась на Ушера. Она была более потрясена — более испугана — чем даже тогда, когда узнала, что Оскар Сен-Жюст полон решимости казнить Хавьера Жискара. При этом неизбежно обнаружив, что это она так долго того прикрывала.
— Каким образом Джанкола мог это сделать? — наконец задала вопрос Причарт. — Не почему он сделал это — если сделал — но как?
— При наличии правильного сообщника в правильном месте и, что главнее всего, тонны дерзости, чтобы вообще решиться на такое, на самом деле фальсификация не представляла бы технических трудностей, — ответил Ушер. — Я практически установил как он мог произвести подтасовку ещё до того, как привлёк Дэнни к расследованию, и она практически подтвердила, что подмена могла быть сделана — и практически наверняка была сделана — этим способом. Дэнни может рассказать тебе технические детали, если желаешь. Если быть кратким, то Джанкола мог отослать практически любую версию ранее согласованной с тобой дипломатической ноты. В конце концов, он же госсекретарь. И пока приятель, играющий для Джанколы роль почтальона, не положил бы этому конец, с нашей стороны никто никаким образом не мог узнать, что он отступил от исходного текста. И мы также выяснили, как Джанкола мог получить доступ к ключу аутентификации мантикорского Министерства иностранных дел, что позволяло ему фальсифицировать еще и входящую переписку.
— Это… — Причарт остановилась и сделала глубокий вдох. — Это звучит плохо, Кевин. Особенно учитывая твоё горячее желание сохранить эту встречу в тайне. Если ты всё это выяснил, но не готов выдвинуть обвинение в суде или открыто обвинить Джанколу, то значит где-то есть закавыка. Так?