Вера любовалась распахнутым халатом, как часто поднималась и опускалась грудь под рубашкой, и как член контрастировал со строгим образом. Неправильное, запретное, манящее окунуться в мир порока и наслаждения. Горло сжалось от предвкушения, когда доктор шагнул к Вере и положил руку на ягодицу, второй направил член. Блестящий, упругий, вот бы потрогать и ощутить, как доктор подается навстречу, прося большего. А как заманчиво будет ощутить его вкус на языке. Господи, мечтала отсосать у незнакомца, дожила.
Мысль не ужасала, ведь сердце колотилось и отсчитывало мгновения до заветного прикосновения. И оно настало: головка надавила на складочки, раздвигала их. Уже скоро, очень скоро. Легкий толчок, и головка соскользнула на клитор, который отозвался вспышкой резкого наслаждения. Вера напряглась изо всех сил, только бы не стонать и не молить быстрее. Близость долгожданного удовольствия сводила с ума, отбрасывала разум на уровень животного.
Доктор недовольно сопел, мокрая головка скользила по коже, пока не уткнулась в нужное место. И снова давление, снова близость долгожданного, а потом… боже, потом он вошел, и все внутри затрепетало. Сжатое колечко мышц расходилось, принимало большую твердость, и Вера буквально физически не могла это вынести. Так хорошо, просто… просто невероятно! Как ее растягивали, как заполняли собой. Осознанное удовольствие, еще не скрытое одуряющим туманом, все чувствовалось ярче. Мысли путались, мир исчез и остался только член доктора, который легко и плавно двигался внутри, терся о чувствительные стеночки.
Оба замерли и привыкали к новым ощущениям. Вера и не заметила, как начала двигать бедрами… или доктор задвигался первым? Он плавно входил и выходил, а ягодицы сжимал так сильно, словно… словно добычу, которая вырывалась. Он тоже забывался, двигался быстрее, неохотно подаваясь назад и резко вставляя так глубоко, что в глазах темнело. Раздавались отрывистые шлепки, край стола больно впивался в ноги и подчеркивал страсть, был частью удовольствия, которое росло и росло.
Толчки становились быстрее, член легко скользил внутри, даря шквал ощущений, топя Веру в том самом одуряющем тумане. Она не понимала, стонала ли, и что вообще происходило; только твердость внутри, только ее движения, еще, еще.
Вера крутила бедрами, член проникал под углом, сильнее терся о стеночки, и доктору приходилось толкаться резче. Он казался безумным, держал Веру за талию и насаживал на себя. Стало трудно что-то делать, и она безвольно подчинялась. Настойчивые руки, отрывистые стоны, член скользил туда-обратно, скользил и скользил, однообразно и приятно. Внутренний жар нарастал, давил, искал выход. Вера хотела большего, стоны доктора словно уговаривали кончить. Сколько соблазна было в его голосе, столько блаженства. Он был близок, видимо поэтому вдруг остановился и вышел.
Блин, только не сейчас. Пустота внутри почти резала, Вера недовольно мычала, пока доктор с силой разворачивал ее и усаживал на стол. Властные прикосновение немного компенсировали заминку, а потом он стал стаскивать с Веры джинсы, дергать ботинки. Скорее, скорее, только бы продолжить. Мысли отставали, словно вдалеке глухо стукнулись об пол ботинки, звякала пряжка ремня. И вдруг все замерло, доктор выпрямился, завораживая своими раскрытыми губами и неосознанным взглядом. Напряжение и требование — вот и все, что было в них, и Вере это безумно нравилось.
Доктор рывком развел ее ноги в стороны и закинул себе на бедра. Да, сила, жадность; они манили, Вера с готовностью обняла его ногами и прильнул губами к шее. Она целовала звонко и беспорядочно, ласкала кожу языком, старалась все делать быстро, словно доктора могли отнять. Вера пыталась ослабить его галстук или расстегнуть верхние пуговицы, но слишком суетилась. Что-то из этого удалось, и она запустила руку под рубашку, чувствуя раскаленную кожу и частые вздохи. Мокрый член скользил по складочкам, обещая вернуть потерянное удовольствие, и от этого не терпелось еще сильнее. Вера неуклюже двигала бедрами и пыталась насадиться, изнемогая от беспорядочных прикосновений.
Доктор откинул голову и закрыл глаза. Руками он стиснул соски Веры и покрутил до легкой боли. Напряженные горошины сладко ныли, но теперь этого было ничтожно мало! Вера не понимала, чего хотела, только бы двигаться и не терять ощущения одно на двоих удовольствия.
— Поласкай себя, — выдохнул доктор.
Мелодичный, полный удовольствия голос звучал слишком приятно, чтобы думать о смысле сказанного. Доктор нетерпеливо направил руку Веры вниз, когда собственные пальцы нырнули между складочками, сработал инстинкт, и они задвигались сами собой.