Все же плюнуть на себя совсем не позволила женская гордость: тонкий макияж с капелькой подаренных французами духов из эксклюзивной коллекции, элегантное белое платье чуть выше колен, туфли на шпильке, сумочка-клатч в тон, минимум драгоценностей по максимальной цене — консьерж Ваня был сражен наповал.
— Дина Васильевна, вам помочь?
— Чем, Ванечка?
— Ну, машины могу помыть.
— Вань, они чистые.
— Еще раз помою!
— Спасибо, Ваня, не трать воду зря…
Она подмигнула, услышав в ответ лишь мечтательный вздох. Кое-кто о ней вздыхать точно не будет.
Новый день, новая встреча с Сашей. Какой она будет? Он изо всех сил старается скрыть презрение и ненависть к ней, только глаз своих не видит. Не зря говорят, глаза — зеркало души! Они у него то темнеют, становясь похожими на предгрозовое небо, то от них исходит холод, когда они превращаются в льдинки. Они могут сжечь в адовом пламени и уколоть презрением.
Какой метод общения сегодня выбрать, кнут или пряник? Пожалуй, вчера был пряник. Значит, сегодня снова придется обидеть его и наблюдать, как он скрипит зубами и мечтает раздавить ее кроссовкой… Кстати, о кроссовках — нужно запретить ему носить прежнюю одежду. Вот и повод для обиды нашелся.
Сегодня Саша не опоздал. Он ждал ее у фонарного столба, как девочку-малолетку на свидание! Не хватало сорванных на клумбе цветов.
Дина остановила машину и распахнула дверцу:
— Садись быстрее! Здесь нельзя парковаться.
Он запрыгнул на соседнее сиденье, не удержавшись от язвительного:
— Разве у нас олигархов штрафуют?
Дина резко тронула с места — она не любила, чтобы кто-то перехватывал инициативу.
— Ты ужасно выглядишь! — поморщилась она. — Сколько ты спал ночью? Или не спал вообще?
Саша мотнул опущенной головой:
— Если не спал, то что?
Дина резко перестроилась в левый ряд.
— Ты контракт прочитал?
— Только этим ночью и занимался! Больше делать-то мне нечего. И теперь сижу и думаю, как повезло идиоту: меня катает на машине женщина, портреты которой печатают в журналах! Мало того, она мне собирается платить за то, что я буду обслуживать ее по ночам! Красота!..
Он сплюнул в окно.
Дина плотно сомкнула губы. Кто кому устраивает выволочку? Он тоже применяет метод кнута и пряника?
Машина покатила к обочине. Дина притормозила, дотянулась и распахнула дверцу с его стороны:
— Вываливайся, и чтобы я тебя больше не видела!
— Извините. Занесло немного.
Сегодня он извинением не отделается: каждый должен знать свое место!
— Мне повторить?
— Я еще не привык тапочки хозяйке приносить!..
Их взгляды схлестнулись. На этот раз Дина отвела глаза первой, сделав вид, что озабочена пронесшейся мимо фурой.
— Ты правильно сказал: хозяйке! Я плачу — ты танцуешь.
— Да…
— Громче!
— Да!
Саша крикнул до зазвеневших барабанных перепонок. Дина нащупала сигареты, бросила одну в рот и закурила. Ей необходимо успокоиться, иначе они никуда, кроме ближнего кювета, не доедут. Тут многие не доезжают, на обочинах то и дело кресты с венками стоят. Какое-то второстепенное кладбище. Но она пока туда не торопится, а посему нужно разобраться с расхрабрившимся женихом и успокоиться.
Сев вполоборота, Дина разглядывала его одежду — кроссовки, джинсы, черную водолазку. Черная водолазка, тени под глазами, бледность… Может, она что-то не увидела?
— Кто-то умер?
— Почему? — отшатнулся он.
С чего бы так пугаться шутки, пусть дурной? Дина отвела глаза от бисеринок пота на его лбу и посмотрела на сомкнувшиеся губы.
— Тебе не идет черный цвет, — она оттянула ворот водолазки и отпустила. — Вот я и подумала…
— Да пошла ты…
Дина с интересом наблюдала, как он выскочил из машины и стал метаться по поляне, пиная стволы молодых берез. Что же такого крамольного она сказала? Так боятся только за тех, кого сильно любят. И у этой любви должно быть имя…
Он вернулся через полчаса, обессиленный и притихший, покорный ее слову.
— Саша… — пальцы жестко обхватили его подбородок и приподняли его. — Я не буду терпеть за свои деньги издевки, подначки и оскорбления! Это понятно? Заткнись и слушай. Мне твои извинения ни к чему — проживу без них. А вот ты без моих денег, может, и проживешь, но не так, как с ними. Гордость, презрение и все остальное распредели между своими девками, с которыми ты провел ночь!
Она забросила крючок и стала ждать «клева».
— Я был один… Честно, читал контракт.
— И что?