— Саша, спустись вниз. Там есть бар. Выбери вино. Бокалы на стойке.
Выбор вина радовал глаз. До коллекционного руки дойдут попозже. Саша остановился на «Шерри» и белом итальянском вине.
Вскоре привезли еду из ресторана. Они ждали на балконе, пока проворные официанты накрывали на стол, ставили цветы в вазы и зажигали свечи. Саша поймал завистливый взгляд одного из парней. На месте этого официанта он тоже позавидовал бы себе. Жаль, что внешний лоск не имеет ничего общего с изнанкой.
— Спасибо, все прекрасно! — Дина быстро расплатилась и выпроводила официантов.
Она оглядела шикарный стол, перевела на Сашу затуманенный желанием взгляд и спросила:
— Хочешь, пойдем в комнату?
Инстинкт самосохранения подсказывал выбрать балкон, вспыхнувшее желание предпочитало комнату.
— Можно и остаться.
— Не хочу ни столов, ни вилок, ни тарелок!..
Она схватила его за руку и потащила в комнату. На мгновение Саше показалось, что она немного не в себе — так сияли ее глаза. Не из-за него же!..
Дина бросила на ковер подушки с дивана, опустилась на них и позвала:
— Иди сюда!
Много в его жизни было разных ужинов, удачных и не очень. Но такого, закончившегося смехом и бросанием друг в друга диванными подушками, Саша не припоминал.
Ему нравилось уступать по мелочи: подставить под ее кулачок плечо, дать толкнуть себя, повалить в подушки. От губ Дины пахло вином, они были сладкие и терпкие. Она наклонялась над ним, заглядывала в глаза и ловила губами его губы. Он перехватывал ее руки, сплетал пальцы, чувствуя, как внутри все сжимается пружиной. Сжималось и сжалось до тревожной стадии.
Поцелуи затягивались. Дина была не прочь пойти дальше — недаром у нее постоянно сползало с плеча платье. Но с «дальше» не получилось. Измучившись, Саша отстранил Дину, перекатился на живот и бросил:
— Не могу.
Она тяжело дышала рядом. Он ощущал, как мелко подрагивает ее тело. Черт, такого с ним не случалось, чтобы даже не возбудиться, хотя внутри все извергается вулканом. Что сейчас чувствует Дина — неудовлетворенная, разгоряченная, ждущая?..
Саша услышал ее негромкий голос:
— Может, ты латентный гей? Ты скажи, я пойму. Правда, не знаю, что мы с тобой в этом случае будем делать… Лимонова читать?.. Гадость там есть такая, но ведь если так…
Он обиделся и выкрикнул:
— Я нормальный мужик!
Дина похлопала его по плечам и встала:
— Тогда у тебя с этим проблемы!
Саша повернулся и сел.
— С «этим» у меня проблем нет! — возразил он со злостью. — У меня проблемы с тобой! Ты моя проблема!
— Ах, только со мной? Тогда скажи своему… «другу», что это не просто проблема — это огромная проблема! И ты либо решишь ее, либо…
Могла бы и не пугать — на душе тошно! Каждый раз рядом с ней чувствует себя придурком.
От любовного пыла в Дине не осталось и следа — она как заледенела. Двигалась автоматически по комнате, отыскивая сигареты и зажигалку. На его долю выпал безразличный взгляд.
— Можешь выбрать для себя любую комнату. Покушаться на твою честь я не собираюсь!
В душе как собаки грызлись. Саша смотрел в навесной потолок с точками лампочек и жмурился.
— Я хочу уйти.
Сигарета в руке Дины замерла.
— В смысле — совсем?.. Что же, это правильное решение — не можешь, уступи место тому, у кого получится.
Она стукнула бокалом о стол, налила себе вина и выпила, а потом ушла на балкон, забрав недопитую бутылку. С чего бы ей попытаться понять его? Вышибла — и все дела! Он возьмет и на самом деле уйдет. Найдет деньги для Васьки и без ее кошелька!..
Только где взять вторую Дину Торопцову?
Саша провел вокруг себя рукой, что-то нащупал и запустил в стену. Раздался звон разбитого стекла… Он и забыл, что все здесь сплошное дизайнерское ноу-хау! Но Дина то ли не слышала, то ли не захотела приходить. А он ждал и сгорал от желания. Черт! Безумие какое-то — если Дина рядом, он ничего не может. Если ее нет, тело лопается от неутоленного желания. Что ему делать сейчас, перетерпеть или пойти к ней?
Дину он отыскал на балконе. Она сидела в дальнем углу, на полу, прислонившись к шпалере с вьюнком. Мелкие зеленые листочки оплетали черные волосы, спускались по шее на плечо и ниже, теряясь за краем туники. Это они, а не он, касались сейчас ее груди! Был бы он художником, непременно нарисовал бы с нее картину.
Подтянув колени, Дина тыкалась в них лбом, качала головой и тянулась за бокалом. Вскоре пустая бутылка полетела в бассейн, а бокал — через перила. Хоть она и оставалась ко всему безучастной, едва ли ей понравилось бы, что он видел ее слабость. Шарящие по полу узкие ладони, дрожащие тонкие пальцы, растрепавшиеся волосы и безумное одиночество в глазах — сейчас он видел настоящую Дину, которой утром не будет.