Народу сегодня было много. Прямо как по заказу. Он обвел зал глазами и дернулся, напоровшись взглядом на подругу Дины. Ирину, кажется. Она тоже смотрела на него во все глаза и звонила по сотовому.
— Сашка, ты чего побледнел? Струхнул? — усиленно поддерживал Жора.
— Спалился. Сейчас Дина принесется. Там ее подруга звонит по телефону.
— Может, не ей?
— Деду Морозу.
На затемненную сцену упал луч, пронзил темноту и высветил круг. В нем сидел один из парней Жориной подтанцовки.
— Ты от страха не забыл, в какую сторону двигаться-то и что делать?
— Помню! — огрызнулся Саша.
Он видел, как подруга Дины захлопнула телефон и подозвала распорядителя вечера. Тот немедленно бросился к Жоре. Саша не сомневался, что речь шла о нем. Но сейчас ему море по колено!
— Сашка, — Жора упер руки в мощные бока, — просили задержать выступление минут на двадцать. Ты прав. Сейчас здесь что-то будет. Может, не надо тебе того… этого?
— Надо! Пошли на сцену! Я не марионетка на ниточках. Хочу пою, хочу танцую.
Отговаривать его никто не стал. Выступление задержали на десять минут, за которые Саша издергался, вглядываясь в каждого посетителя бара. Жора кивнул — пора было идти на сцену.
С первыми звуками музыки Саша успокоился. Сейчас он думал о том, чтобы не завалить Жорке танец. Если Дина появится, подумает о ней.
Сцену облепили посетительницы бара. Саше удавалось почти все. Двигался он легко и пластично. Одежду они скидывали в середине танца. Может, все еще обойдется, и Дина не успеет приехать?
Первыми на пол упали перчатки и шляпа. Жора солировал, принимая заслуженные похвалу и поцелуи в одежду. Пока еще в одежду. Особой любовью у женщин пользовался Жорин метод расстегивания подтяжек — медленный и завораживающий. Такому Саша еще не научился. Но расстегнуть так пиджак у него почти получилось. И скинуть на пол под ноги.
Дину он увидел чуть позже, когда остался без рубашки и взялся за пряжку ремня, едва державшего брюки. Жора в танце наклонился к его уху:
— До утра ты не доживешь.
Было интересно, что Дина сделает. Но скандала, как Саша ждал, не случилось. Распаленная, с раскрасневшимися щеками, она поговорила с подругой и села за столик. Официант принес коктейль, который она принялась медленно тянуть через соломинку.
— Нет, брат Гордеев, беру слова назад — не доживешь до конца танца! — крикнул Жора. — Когда женщина так спокойна, план мести она уже придумала.
Саша мысленно согласился.
Дина смотрела только на него. Качала головой или сжимала кулаки, если очередная девица лезла с деньгами к его брюкам. Сколько она выдержит? Чем это грозит ему? Несмотря на всю смелость, он совсем не хотел, чтобы она выгнала его! Этот танец — попытка выпустить пар — и ничего более!
Можно попробовать один прием…
Саша спрыгнул со сцены под довольный визг женщин и направился к столику Дины. Может, наказание не будет суровым, если он будет танцевать только для нее?
Он опустился на колено, взял ее руку и провел по своему лицу — ладонь была горячая и влажная. Она точно прилипла к его щеке, но не ударила, скорее погладила. Саша смотрел Дине в глаза и тонул в них, в ее раздражении и понимании, чего он никак не ожидал.
Саша медленно поднялся на ноги. Каждое движение, каждый жест и взгляд посвящались ей. Он осмелел настолько, что обошел ее сзади и положил руки на плечи. Целовал ее в висок, пахнущий духами, и шептал:
— Хочу тебя…
Она слышала — вдруг задышала часто и глубоко.
Если бы музыка длилась дольше, он бы наговорил бог знает что. Но ребята уже закончили танец и получили заслуженные деньги и аплодисменты.
Саша стоял на коленях, обняв ноги Дины. Много бы отдали газетчики за такую фотографию!
Дина мягко отцепила его руки и встала, чтобы уйти. Она так ничего и не скажет?
— Ир, подкинь меня домой. Голова от шума болит.
Саша поднялся на ноги. Хорошо, что он не успел снять брюки. Что ему теперь делать? Идти с ними или продолжать дурачиться?
— Подождите, я только переоденусь.
Он побежал в гримерку, где его нашла Надежда, обхватила за шею и зацеловала.
— Я соскучилась! Ты так редко приходишь. Замучила тебя старуха?
— Ты не видела ее? — Саша спешил переодеться, сбрасывая остатки сценического костюма и надевая свои вещи.
Надежда отошла и принялась рассматривать ногти.
— Видела. И танец твой тоже, — приревновала она. — Для меня ты никогда не танцевал! Сколько она тебе платит за склоненную голову, Саша?
Руки Надежды, привычно ласковые и нежные, принялись лохматить его волосы. Чтобы не соблазниться на легкую добычу, он схватил куртку и вышел из гримерки.