— Что ж это за день такой? Всё так хорошо начиналось. И вдруг на тебе – такая досада!
— Досада не досада, а полная засада, — как-то неожиданно миролюбиво прозвучал голос инспектора.
У Наташи промелькнула робкая надежда, что можно как-то изменить эту нелепую ситуацию в положительную сторону. Она осмотрелась кругом. За это время, пока они разбирались, никто на дороге так и не появился.
— Послушайте, отпустите меня, пожалуйста. Я правда не видела, что номера в таком виде. А скорость я превысила потому, что спешу.
— Все спешат, но не нарушают.
— Но они просто спешат, а я… я спешу на встречу, которая, возможно, изменит мою жизнь. — Нет, я особо не рвусь изменять свою устоявшуюся жизнь, однако, понимаете ли, мне просто перекрыли кислород.
— Как это?
— Да так!
И она сбивчиво стала рассказывать совершенно незнакомому человеку историю о том, как она уже больше четверти века жила себе спокойно, училась, работала, влюблялась, ссорилась, сходилась, расставалась, но жила и не тужила ни о чем. Всё её устраивало, ведь это была её жизнь. Одинокой она себя не считала, ведь всегда вокруг неё вился рой поклонников, однако вот с одним – единственным никак не могла определиться. Ей нравилось быть независимой и самостоятельной. Однако это не совсем устраивало её родных. Все её подружки были замужем, некоторые уже успели обзавестись детьми, и она может похвастаться своими крестниками. Но разве чужие дети могут согреть сердце родителям. Нет… она тоже не против что-то изменить в своей жизни, и как каждая девочка в детстве мечтала о подвенечном платье, о белоснежной фате, о букете, который можно будет бросить через себя своим незамужним подружкам, о подарках, о цветах, пьянящих и дурманящих своим ароматом…
— Простите, а мужу… мужу какое место вы отводите в этих своих мечтах? — не выдержав, спросил инспектор.
— Как раз и никакого! Мне он не нужен, я и без него отлично справляюсь, — сказала, как отрезала. — Я не жажду превращаться в домработницу. Мне хватит, что я вижу, на примере своих подружек. Формы свои потеряли, живут лишь ради того, чтобы все были здоровы, сыты, одеты. На себя практически махнули рукой. Нет уж! Я так не хочу! В крайнем случае для штампа в паспорте я могу еще согласиться… По крайней мере, дети будут знать своего отца…Однако не факт, что он будет рядом с ними…
— В смысле: не будет рядом с ними? А где он будет?
— Вы слышали о суррогатных матерях?
Он кивнул утвердительно.
— Так почему не выбрать бы из множества претендентов того, кто по своим качествам будет подходить на роль такого отца? Да не просто «суррогатного отца», а официального!
— Какая интересная философия. Любопытный подход. — с усмешкой произнёс. — Но продолжайте.
— А что продолжать? Чтобы успокоить своих родителей, уж которую неделю я просматриваю всех потенциальных претендентов.
— И каковы результаты?
— Практически нулевые, — с неподдельной горечью в голосе вздохнула Наташа. —Какие-то мужчины пошли не те. Измельчали душой что ли? Жлобы, одним словом.
— Понятное дело, найти стоящее для такой красотки, сложно, — подкинул комплемент и замялся словно ему стало неудобно от сказанного в её адрес.
Наташа более внимательно посмотрела на собеседника. Невысокий крепыш, голубоглазый брюнет в другой ситуации мог бы наверняка понравиться ей, однако, сдерживая нарастающее раздражение, произнесла:
— Не хочу себя хвалить, но мне за себя не стыдно. Всё, чего я добилась в жизни, благодаря моему упорству и настойчивости.
— Не забудь своих родителей, — не преминул уколоть её словом, — ведь они постоянно рядом с тобой, даже если ты такая самостоятельная.
— Не буду спорить и думаю, что сегодня все звёзды сойдутся: буквально через несколько часов я должна была встретиться с одним парнем в кафе. Он случайно ошибся номером, и мы договорились встретиться. Вот к нему я и мчалась, чтоб приехать вовремя, а мне же нужно еще забежать к парикмахеру, чтоб уложить волосы. Они такие непослушные. И она игриво тряхнула белокурыми кудрями.
— Не смею задерживать, — протянул документы опешивший от неожиданности девушке. Любовь — это святое…