Эйлин задержалась возле автомобиля, восторженно пожирая глазами открывшуюся перед ней картину, а потом вдруг услышала за спиной какой-то шум. Девушка оглянулась. Прямо перед ней вырос огромный датский дог.
— Привет, Весельчак! — радостно воскликнула Эйлин и протянула собаке руку.
Послышался испуганный возглас миссис Каррузерс:
— Осторожней, милочка. Он опасен!
Не слушая миссис Каррузерс, Эйлин провела рукой по шелковистой шерсти пса. Тот радостно заскулил, завилял хвостом, словно маленькая дворняжка. Было ясно, что пес ее узнал. Подоспевший дежурный встал как вкопанный, не веря своим глазам. Он с опаской поглядел в сторону террасы, где миссис Каррузерс и все ее гости испуганно наблюдали за удивительной сценой. Эйлин тем временем опустилась на корточки и гладила собаку, которая продолжала приветливо вилять хвостом. Вдруг Эйлин уловила, что вокруг воцарилась мертвая тишина, подняла глаза и улыбнулась:
— Ради бога, ведь не боитесь же вы этого малыша? Он же такой милый! Он и мухи не обидит!
— Дитя мое, это очень опасная собака! — с мягкостью и тревогой заверила миссис Каррузерс.
— Ерунда! Он просто ягненок! — отозвалась Эйлин, но тут же покраснела и поднялась, все еще поглаживая собаку по голове. — Я прошу прощения, миссис Каррузерс. Понимаете, дело в том, что мы с ним давние приятели. Я его сиделка.
Группа гостей, до этого застывшая в ледяном ужасе, начала приходить в себя. Сама же миссис Каррузерс, ничего не понимая и глядя на собаку, сделала шаг вперед по ведущей на террасу лестнице. Потом ее изумленный взгляд переместился на Эйлин.
— Вы его… кто?
— Сиделка. Я занимаюсь с ним, и обучаю, и выгуливаю каждый день. — Эйлин с вызовом задрала подбородок и уже чуть более сдержанно продолжила: — Собаками я занимаюсь в свободное от работы время. Работаю же я в офисе компании «Коуплэнд риелти». — Она пристально оглядела гостей, затем добавила: — Наверное, мне пора, не хочу, чтобы людям и здесь стало скучно.
Она вернулась к машине, а пес, почувствовавший неладное, опять заскулил, на сей раз жалобно.
Миссис Каррузерс нахмурилась и перевела взгляд на Дэйла.
— Что случилось с этим милым ребенком? Почему она хочет покинуть нас? — с нескрываемым огорчением спросила хозяйка виллы.
Дэйл с улыбкой посмотрел на Эйлин, но ответил миссис Каррузерс.
— Боюсь, она насмотрелась ненужных фильмов и считает вас и ваших гостей теми представителями высшего света, что будут оскорблены присутствием простой офисной служащей, — предположил он.
— Что?! Но почему? Не слышала большего абсурда! — не на шутку возмутилась миссис Каррузерс. Стало видно, что лишь ее положение и манеры благородной леди не позволили дать волю эмоциям. — Идите скорее сюда, дитя мое, и расскажите, когда вы познакомились с Олафом. Кстати, как вы его там назвали?
Дог прижался к Эйлин, преданно заглядывая ей в глаза. Она же отвечала миссис Каррузерс, тихонько почесывая собаку за ушами:
— Весельчаком. Простите, если вам не по душе это прозвище. Я знаю, что его зовут Олаф, но выдумываю вторую кличку для каждой собаки, с которой занимаюсь. Мне кажется, это дает им больше ощущения заботы… Ах, я знаю, это звучит немного нелепо, но Олаф такой чудный пес, что я сразу дала ему вторую кличку — Весельчак.
Миссис Каррузерс снова посмотрела на огромную собаку, затем на несчастного, стоявшего в тени мужчину. Он явно не входил в штат домашней прислуги, о чем можно было судить по выцветшему комбинезону, в который он был одет.
— Кто это там прячется? Выйдите на свет, мне вас не видно, — грозно потребовала миссис Каррузерс.
Мужчина выступил вперед, и Эйлин узнала Хендерсона, мужчину, который всегда выводил Олафа за служебные ворота и ни разу не позволил ей даже заглянуть на территорию поместья.
— Ах, это вы, Хендерсон? Вы ведь второй садовник, не так ли?
— Да, мэм, — робко проговорил Хендерсон без тени величавости и горделивой холодности, присущих ему в общении с Эйлин.
— Полагаю, это ваша обязанность — заниматься с собакой моего внука в его отсутствие?
— Так и есть, мэм, — подтвердил несчастный Хендерсон.
— Тогда могу я спросить, почему вы отдали его кому-то еще, не получив на то моего разрешения?
— Понимаете, мэм, мы с Мэтью так заняты орхидеями, мэм… у нас просто рук на все не хватило, и мы с Мэтью подумали, что это не страшно, если с Олафом погуляет молодая леди, потому что Олафу юная мисс пришлась по душе, — отчаянно оправдывался Хендерсон.
— Ясно, — холодно произнесла миссис Каррузерс. — Мы обсудим это утром. Теперь отведите Олафа обратно в вольер.