— Я рада за Джонни, — глухо ответила Эйлин.
Пэйдж слегка удивилась, потом тихо сказала:
— Джонни не знает о нашем разговоре. Особых причин скрывать все это у меня не было. Разве что самолюбие не позволяло мне афишировать тот факт, что мне срочно понадобилась столь ничтожная денежная сумма. Что касается Джонни, он сам хотел, чтобы все считали его простым продавцом. Но вы так обвиняли его, что я решила, вам лучше узнать: то, что случилось с Джонеси, не его вина.
Она опять замолчала, но тишина казалась гнетущей.
— Послушайте, — резко заговорила Пэйдж, словно чувствуя мысли девушек и порываясь ответить на них, — я прекрасно знаю, что после увольнения Джонеси вы считаете меня самым бессердечным в мире существом. Я предложила ему пенсию. Он чуть не швырнул ее мне в лицо. Сказал, что не нуждается в подачках. В общем, он был крайне неприветлив. Я собиралась дать ему время, чтобы он немного успокоился, все взвесил, и позаботиться о том, чтобы пенсию он все-таки принял. К сожалению, времени-то нам как раз и не хватило.
— Вы предложили ему пенсию? — Эйлин была изумлена.
— Полагаю, вы в это не верите. — В голосе Пэйдж послышалась смертельная усталость. — Знаю, вы, девочки, да и все, кто работает на фирме, завидуете мне, воображая, что вся моя жизнь — сплошные удовольствия, наслаждения, вечеринки и так далее. На самом деле это собачья жизнь. И я говорю не о собачонке вроде Чери. Каждый день выкладываюсь так, как вам и не снилось. Вы заканчиваете в пять и до утра забываете о работе. У меня же в пять вечера настоящая работа только начинается. Все самые важные сделки заключаются по вечерам. И когда наконец я добираюсь до кровати, я слишком возбуждена, и даже невероятная усталость не помогает мне заснуть. Я ворочаюсь часами. Что-то планирую, строю, о чем-то размышляю. Чтобы заснуть, приходится глотать снотворное. Иногда стараюсь обходиться без него и не сплю всю ночь. Потом иду на работу и чувствую себя старой ведьмой, изможденной и злой. В таких случаях телефонный звонок способен довести до нервного срыва.
Она порылась в сумке, достала сигарету, дрожащей рукой взяла зажигалку. Глубоко затянувшись, Пэйдж посмотрела сперва на одну, затем на другую собеседницу, и улыбка ее стала похожа на гримасу.
— Знаю, звучит глупо. Может, это и есть одна большая глупость. Я люблю драться, даже если драка серьезная. У меня это, видно, в крови. Но и ответственность на мне лежит огромная. Я должна думать обо всех, чье благополучие зависит от благополучия фирмы. И если благополучие фирмы ставится под угрозу из-за неэффективной работы одного сотрудника, я вынуждена быть беспощадной. Поверьте, я не хотела увольнять Джонеси. Я даже попыталась оставить его на фирме, вверив ему работу над лесными угодьями. Но ничего не вышло… Джонеси стал попросту отпугивать клиентуру своим презрительным отношением к тому, что продавал. Конечно, он всегда занимался дорогостоящими проектами, но уже просто был не в силах поднять такую махину, как Северное побережье. А фирма вложила в эту собственность массу денег, и мы не могли просто сидеть и смотреть, как он возится с ней. — Внезапно Пэйдж встала, вздернула голову и слегка покраснела. — Впрочем, я не знаю, почему сижу здесь и изливаю вам душу. Наверное, дело в том, что каждый человек все-таки хочет выглядеть чуть лучше в глазах окружающих. — Ее голос зазвучал, почти как всегда, по-деловому. — Так или иначе, спасибо, что выслушали. А теперь мне пора бежать.
Она окликнула Чери, которая все так же виляла хвостом и жалась к ногам Эйлин. Луиза заметила, как в глазах хозяйки мелькнула боль, когда та увидела столь сильную привязанность ее животного к постороннему человеку.
— Беги, Чери, беги, будь хорошей девочкой, — шепнула Эйлин в шелковистое ушко собачки, затем встала и протянула поводок Пэйдж.
— Вы вернетесь в офис, Эйлин? — тихо спросила Пэйдж. — Имейте в виду, я не против.
Луиза затаила дыхание. Но Эйлин, спокойно встретив взгляд Пэйдж, так же тихо ответила: