Почему-то сейчас музыка орала гораздо тише его слов, которые щекотали шею и скулы. Ну-у, я же хотела выйти из зоны комфорта и по-настоящему расслабиться? По-моему, шикарная возможность.
Випка находилась в глубине зала, справа от сцены. Представляла собой огромный стол, заставленный бокалами и кальянами, и широкие диваны с распластавшейся на них молодежью. Феликс бросил куртки на вешалку рядом и с облегчением уселся за стол. Кажется, никто кроме той самой брюнетки и не обратил на меня внимания, всем было все равно.
- Как у Лизы дела?
Я задумалась над тем, с каких времен они не общались, но парень продолжил сам.
- Видел, в стюардессы подалась. Красотка.
- Да, - кивнула я, крепко сжимая пальцами клатч. – Сейчас загорает в Доминикане, пока мы тут кутаемся в куртки.
От внимания Феликса не ускользнули мои дрожащие руки и прикушенная губа. Диалог утонул в чьем-то коротком тосте «бухнем!».
Я не успела опомниться, как блестела в полутьме заведения третьим по счету роксом с виски. И после очередной пламенной речи имениннику не нашла на столе колу, чтобы запить. Но мне это уже не мешало.
Становилось жарче. Мятный кальян щекотал легкие. Глупые шутки казались смешными, а рука на коленке - настойчивой. Я ловила на себе все больше заинтересованных взглядов. Спустя еще пару порций терпкого алкоголя с упоением рассказывала парням о прыжке с парашютом, который перевернул мои представления об адреналине, а те, как болванчики, кивали головами в такт подпрыгивающей груди и делали вид, что слушали. Но смеялись мы вместе.
Потом все долго обнимались с парнем в темных круглых очках и с монохромной татуировкой на шее, который представился Аланом, а меня спросили, нравятся ли мне песни Матранга. Учитывая, что ничего, кроме знаменитой «Медузы», я в исполнении того не слышала, переадресовала вопрос симпатяге в очках. А в итоге все надо мной дружно посмеялись. Ну, откуда мне было знать, что Алан и Матранг – одно лицо, а с именинником они знакомы с детства?
- Фил, это же моя любимая песня! – спустя время заверещала девчонка, волчком крутящаяся вокруг Феликса, и совсем не случайно ударила меня по лицу завязанным на макушке хвостом уже во второй раз.
- Потанцуй же со мной… На виду у всех… - лился из колонок голос того самого Матранга, сидящего на сцене в позе лотоса.
Я заметила, как Марат, виновник торжества, которому исполнилось двадцать три, не отводит от нашего угла взгляд.
- Пойдем! – сказал вдруг Феликс.
Но не ей. Мне.
Оказалось, я сидела у парня практически на коленях. Властные руки подхватили меня и не дали даже возразить.
Ноги коснулись земли только на танцполе. Фил, как его звали все здесь, обнял сзади и, опустив горячие ладони на бедра, задвигался в такт тягучим битам. Всего пару пропущенных строчек песни, и я повторила за ним.
- Немного потанцу-уй, немного потанцу-у-уй со мной, - тянули на сцене, в то время как Феликс тянул из моей прически заколку.
Синие и красные от подсветки пряди волнами упали на плечи и грудь. Он неожиданно зарылся носом в мои волосы и глубоко вдохнул. Что-то невозможно соблазнительное было в этом действии. Волнительное и сексуальное. Я облизала пересохшие губы.
Феликс погладил мой живот, легко сжал грудь. Я выгнулась от удовольствия и почувствовала, как этот парень хочет меня. И потерялась. Здесь больше не было тридцатилетней Алисы, которая посвящала жизнь учебе и работе, загоняла себя в рамки общественных правил и устоев и страшилась будущего, которое ей уготовано. Не было и толпы развязных подростков вокруг. Только волнами разбегающаяся по венам музыка и желание. Одно на двоих.
Я улыбнулась, отпуская себя, вильнула бедрами у его паха и услышала несдержанное рычание над ухом. Феликс дернул меня за волосы, задирая подбородок, и поймал взгляд.
Бах. Ба-бах. Сердце рвало грудную клетку. Не знаю, кто двинулся навстречу первым, но встретились наши губы где-то на середине. И я провалилась в ад. Ибо в раю так горячо быть просто не могло.
Он прикусил мою нижнюю губу, вытягивая из легких стон, и довольно ухмыльнулся. Я закрыла глаза и притянула его к себе за шею. Язык Феликса заскользил с моим в неистовом танце, углубляя поцелуй. Пальцы сильнее сжали мой подбородок. Движения парня стали резкими и отрывистыми.
Плевать на всех. Плевать на все. Только он. Поцелуй. И накатывающее животное желание чего-то большего. Пульсирующие виски. Тяжесть внизу живота. Разноцветные мушки перед глазами. Тонкий привкус мяты. И бесконечный, наводняющий запах горько-сладкого парфюма.