«Попробую завтра... снова...»
Конран устраивается поудобнее, сжимает в ладони подвеску рода Тога, словно защищающий ото лжи и кошмаров талисман, и спокойно отдаётся во власть тумана и спутанных, ложных и настоящих воспоминаний. Даже если они вновь приведут апостола в смятение, мысли о Хакуен помогут успокоиться.
Утро встречает Конрана туманом и пульсирующей в висках и венах болью. Маг морщится и в непонимании рассматривает вздувшуюся под кожей пурпурную паутину.
— Я ведь не мог неосознанно его высвободить... — хрипло недоумевает апостол.
Обычно он плотно окружает мёртвую искру хаосом, прежде чем уснуть. Подобного своевольного проникновения в тело ещё не происходило ни разу. Заподозрив что-то, маг закрывает глаза и рассредоточивает внимание на округе. Не проходит много времени, как искра находит неподалёку скопление мёртвой энергии, движущейся на запад, к королевству Астэя. И что странно, движется не напрямую, а огибая на некотором расстоянии одно место, словно опасаясь его.
«Похоже, это в полудне пути отсюда... Стоит ли мне посмотреть, чего может опасаться нежить в столь отдалённом месте?»
Будучи неуверенным в этой затее Конран вглядывается в сырой пробирающих до дрожи холодный туман и не сразу понимает, что тот вызван природой, а не сознанием.
«Раннее утро...»
Постаравшись расслабиться, Конран медленно загоняет мёртвое пламя обратно и боль в теле постепенно стихает. Вместо неё белоснежное мягкое и в то же время покалывающее изнутри пламя растекается по освободившимся сосудам. Сердце протестующе сжимается, но вскоре привыкает и бьётся равномерно.
Объединить оба Дара Конран не смог. Чтобы тело не разрывало от противостояния, он придумал лишь такой способ, однако при смене одного пламени на другое происходит нагрузка на сердце. Если бы целитель осмотрел его тело, то заключил бы, что такими темпами парню осталось жить минимум наполовину меньше, чем прожил бы обычный маг. Хотя маги вообще обычно живут меньше, чем люди.
Протерев лицо влажной тряпкой и перекусив, но так и не дождавшись рассеивания тумана, четвёртый неохотно шагает к тому месту, которое его заинтересовало. Поиск южанина откладывается сам собой.
Как он и предположил при пробуждении, путь занимает примерно полдня. Туман за это время исчезает без следа, открывая взгляду потемневшее серое небо. Холод и сырость, однако, не исчезают. Конрану приходится пачкать сапоги росой и грязью. В месте, где прошло с три-четыре десятка мертвецов, образовалась небольшая тропа с витающей в воздухе скверной. Конран по привычке прикрывает лицо рукой. Хоть он и апостол, скверна ему неприятна.
Он продолжает путь и вскоре инстинкты подсказывают, что рядом происходит нечто странное. Забреди сюда животное, оно немедля рвануло бы прочь. Даже мертвецы, следующие приказу достичь некоего места, решили не приближаться, чувствуя, что здесь их настигнет гибель и они не исполнят волю хозяина. Конран замедляет шаг и медленно обводит окружающую его местность глазами.
«Нечто, способное противостоять мёртвой энергии... Стойкое ощущение смерти... необычное... в земле и даже в воздухе...»
Пройдя немного дальше, сапоги апостола издают громкий стук. Опустившись, он видит часть некогда находившегося здесь каменного строения. Через несколько шагов камни под ногами рассыпаются. Четвёртый проваливается во тьму и почти сразу же чувствует твёрдую почву. Защитив голову от мелких камушков, посыпавшихся сверху вместе с пылью и песком, Конран протягивает руку вверх и почти достаёт до образовавшейся дыры.
«Пещера?..»
По обе стороны тянется просторный проход. Вдохнув наполненный холодом и смертью воздух, Конрану хочется уйти, но вместо этого он разжигает пламя хаоса на ладони и в непонимании наблюдает, как то, под тяжестью неведомой силы, истончается и исчезает. То же происходит с мёртвым пламенем.
«Вот почему мертвецы обошли это место стороной...»
Маг прислушивается к ощущениям. Слева давящая сила чувствуется сильнее.
«Если здесь хранится артефакт, способный рассеять любую магию... Нет, разве подобное возможно? Не только магия... Кажется, сила разлагает всё вокруг».