Несмотря на то что целительница постаралась сохранить благоговейную тишину, незнакомка слегка приоткрывает переливающиеся оттенком шируба глаза. Её мелодичный мягкий голос разносится среди падающего сверху вниз полупрозрачного света, напоминающего дождь:
— Кто ты?.. Сюда не разрешено заходить...
— Я Сэйна из рода Хаари... — тихо и почтительно отвечает гостья и тоже решает присесть. — А ты? Почему я не видела тебя в поместье? Ты из рода Тандзё?
Не ответив, лишь продолжив с печалью смотреть перед собой, загадочная красавица вдруг поднимает руку и словно пытается дотянуться до чего-то невидимого. Белый широкий рукав с едва слышным шелестом скользит по коже к локтю, открывая взгляду кожу, настолько бледную, словно девушка никогда не выходит из этого маленького храма.
— Моё имя... Инори. Инори из рода Тандзё.
Не сумев коснуться желаемого, девушка опускает руку на скрытые белым одеянием колени. Мягкая тоска обнимает её, словно широкие крылья.
— Почему ты молишься здесь в столь важный день?..
Сэйна мельком бросает взгляд на незажжённые благовония и пустую чашу, в которой при обращении к Серому богу должно гореть белое пламя.
— Я всегда... и день и ночь молюсь здесь. Мне нельзя выходить... пока Серый бог вновь не наделит меня Даром очищать облака. Но прошло столько времени... похоже, мне больше не увидеть прекрасной синевы и искрящихся звёзд...
Инори медленно подносит ладонь к щеке. На призрачное мгновение Сэйне видятся чёрные линии под нежным прикосновением пальцев, но видение растворяется в тишине храма. Потрясённая целительница не сразу замечает, что Дар начинает подрагивать словно огонёк на ветру. Печаль новой знакомой разрастается всё сильнее, призывая собственное сердце сжаться от сочувствия. Если бы Сэйна не обладала им, по спокойному лицу девушки ни за что не смогла бы догадаться о её самочувствии.
— Значит, твой Дар по какой-то причине угас? И это печалит тебя, Инори? Могу ли я помочь?.. Хотя... мне бы для начала помочь самой себе... прости...
Сэйна поздно понимает, что Инори, обладая Даром расчищать небо от облаков, должна была стать новой главой поместья. Но из-за исчезновения Дара роду Тандзё пришлось заставить Сэйну подарить им нового наследника или наследницу. Иными словами, причина несчастий целительницы и есть новая знакомая.
— Я продолжу молиться... Быть может, однажды он сможет вновь услышать мой голос... — не ведая о терзании гостьи, отвечает Инори. — Ах, как же я хочу знать, что произошло! Я бы отдала последнее что имею, лишь бы просто узнать!..
Тёплая прозрачная влага скапливается на пушистых ресницах девушки. Даже наполненный горечью и надеждой её голос звучит тихо и покорно. Светло-зелёные глаза целительницы наполняются слезами. Не в силе вымолвить хоть слово, она лишь наблюдает как незнакомка вновь мысленно взывает к кому-то, сплетя пальцы у груди и закрыв глаза. Ни одна прозрачная капелька так и не срывается с её ресниц. Больше не в силе выносить глубокую тоску Инори, целительница поднимается и спешно покидает храм. Слёзы стекают по её раскрасневшимся щекам и падают на белую ткань одеяния.
«Нет... Эта печаль... совсем не чужая... Я тоже... я тоже хочу узнать, что же сейчас с той вечно ссорящейся парой! Я тоже... Но мой голос... никто не услышит его... никто не станет слушать!» — мысленно сокрушается избранница рода Тандзё.
Закрыв лицо ладонями и упав на колени посреди дворика, она пробует остановить хлынувшую из бережно лелеяной раны боль. Даже свой Дар она отдала бы лишь бы быть сейчас где-угодно, только не в этом холодном и враждебном месте.
«Как же может Серый бог быть настоящим, если не слышит молитвы ни Инори ни мои... Чьи же тогда молитвы он слышит? Кому дарует свои благословение и милость?!»
Прекратить рыдания оказывается сложнее, чем думается девушке. Её лицо и сердце горят, сжигают её изнутри и снаружи.
«Чем же я заслужила такое несчастье?.. Неужели мне не остаётся иного, кроме смирения? Зачем же мне Дар целителя, если я не способна помочь ни себе, ни другим?..»