И вот, так много дней они пробираются через лес, а ему всё конца края нет, как и ни одной человеческой души. Аллана всерьёз начинает донимать жажда: о чём свидетельствуют его утомлённость, раздражение, апатия, плохое самочувствие и пугающий взгляд. Кровопийца не умрёт, если не насытит тело свежей кровью, однако внешний вид может потерпеть серьёзные изменения, а разум затуманиться. Зэен обеспокоен тем, что кровопийца за неимением лучшего может укусить его. И чтобы этого избежать, изо всех сил терзает свой Дар в тщетных попытках отыскать верное направление, где есть хоть пара человек. Аллана в цель своей «тренировки» он не посвятил.
Вздохнув, юное дарование раскрывает сверкающие в свете костра глаза. Снова неудача. Заметив на себе кажущийся недобрым взгляд, юноша сглатывает и неуверенно спрашивает:
— Тебя что-нибудь беспокоит?.. Аллан?..
— Твоя еда... остыла, — с безразличием замечает существо.
— Ох.
Изначально из-за того, что она была слишком горячей Зэен и решил потренироваться, а теперь она даже не тёплая. Медленно и неохотно пережёвывая гриб, он замечает отстранённый направленный в пустоту взгляд.
— Думаешь об Осорэ?..
Своего похода в пустошь Зэен не помнит. Только беспорядочно мелькающие в голове образы и день, когда очнулся в комнате постоялого двора. Рядом был Аллан, он задал юноше несколько странных вопросов, проверил его состояние, сказал обо всём забыть. И с тех пор больше его не оставлял и не упоминал об Осорэ, клане или встрече с богом. Лишь иногда, когда взгляд кровопийцы становился таким же, как сейчас, было ясно, о чём он думает.
— Не совсем, — откликается существо. — Вспомнилась самая страшная ошибка, совершённая мной в столь же ослабленном жаждой состоянии... эта история так же касается Осорэ. Тот день... наша с ней первая встреча...
— Так ты встретился с ней, когда тебя мучала жажда? Что произошло в тот день?
Зэену становится настолько интересно, что он решает заново подогреть поздний ужин. Из-за усталости и переживаний аппетита всё равно нет. А вот отвлечь кровопийцу разговором кажется хорошей идеей.
— Эта не та история, что стоит слушать... перед сном... — хмыкает Аллан и подставляет ладонь под щеку. — Ни о чём ещё в своей жизни я не сожалел так сильно...
***
Безразличие слишком болезненно, настолько, что невольно начинаешь желать смерти, лишь бы только вновь почувствовать что-нибудь.
Опустошённый бесконечными неудачами и неисполненными мечтами Аллан решил во что бы то не стало проложить свой путь в вечно белые и холодные северные земли. В месте, где завывали метели и вьюги, он хотел истязать себя жаждой, а после забыться в кровавом безумии.
Преисполненный очередной наивной надеждой, Аллан из последних сил шагал по пышным сугробам, иногда падал, сам не знал зачем вставал и продолжал идти. В нём не осталось ничего, кроме желания достичь чего-то важного. Перед этим желанием меркла даже жажда, которую Аллан терпел неизвестное количество дней. Совсем недавно казалось, что он не выдержит, повернёт назад, но в какой-то момент разум стал столь же пустым как душа и чистым как снежные просторы вокруг.
Со светлых однотонных небес, медленно кружась, сыпался снег и заметал глубокие следы кровопийцы. Чёрные длинные волосы побелели на концах, потеряли свой цвет ресницы, потускнели глаза, став цвета засохшей крови, столь безжизненными они казались, без единого блика. В остальном внешне его жажда не давала о себе знать, но это ненадолго — вены и сосуды существа почти иссохли. Он был спокоен лишь потому, что вокруг не было ни одной живой души.
По крайней мере, Аллан так думал.
Внезапно налетевший порыв ветра донёс до его ушей голос и кровопийца неосознанно направился ему навстречу. Вскоре его шаги прекратились. Он поднял голову и широко раскрытыми глазами стал наблюдать за снежным призраком, кружащимся над свежим слоем снега, казалось, совсем его не касаясь. На самом деле всё это было обманом.
Перед Алланом танцевала необычной красоты девушка. Её длинные светлые волосы развивал ветер, белое одеяние развивалось от плавных движений, голос, мягкий и нежный, очаровывал, бледная кожа приковывала взгляд. Снежинки путались в светлых локонах и тоже словно танцевали вокруг пальцев и рук девушки. Не замечая холода, она пела и танцевала, пока взгляд не наткнулся на мрачную тень.