Окупив своё усердие и выловив из каши кусочек пепла, Зэен задумчиво прислушивается к потрескиванию поленьев, стрёкоту насекомых и оседающим на глубину души чувствам.
Рассказ Аллана словно перенёс юношу в другой мир и вот так внезапно вернуться из него оказалось странным. Всё волнение внезапно исчезло, остались только вопросы.
— Когда Осорэ проснулась, она возненавидела тебя за то, что ты обратил её чудовищем? — в недоумении уточняет Зэен. — Но ведь при первой встрече вы испытали симпатию друг к другу... Или Сэрия больше не была собой?
Застывшие словно два рубина глаза сквозь пламя вызывают нервную дрожь в Зэене и он жалеет, что спросил.
— Нет... — медленно отвечает существо. — Не возненавидела... При пробуждении она ничего не помнила. Я пытался рассказать о прошлом... учил её жить как Шинда, пока она не столкнулась с не самой приятной стороной клана. Вскоре после этого я увёл её. Я не мог показать ей того, что хотел, поэтому старался привести в наиболее красивые и спокойные места из тех, что знал.
Кровопийца замолкает, засмотревшись в лепестки пламени. Зэен, обеспокоенный продолжением, осторожно уточняет:
— Ей не понравилось?..
— Вместе с памятью... она потеряла возможность чувствовать. Прекрасное и уродливое в её понимании не были так уж различны.
Почувствовав, что вот-вот доберётся до момента, где отношения кровопийц стали совсем сложными, Зэен сглатывает и поторапливает учителя:
— Мм-м, но ведь память к ней вернулась, да?
— Вернулась... — только и роняет Аллан.
— Только она больше не могла... чувствовать? — совсем тихо предполагает юноша и сжимает пальцами плащ.
— Клан в страхе наблюдал за ней и вскоре потребовал ответа, почему я так рискнул ради неё... И мне пришлось рассказать, что именно Осорэ я видел в будущем, что она связана со мной Знаком, — натянуто поясняет Аллан. — Поняв, что ради её любви я предал клан, узнав причину отчуждения, что она неполноценная, Осорэ ушла, сказав на прощанье, что я не получу желаемого...
— Но ты всё равно преследовал её?..
— Да... Я рассказал ей о себе, о сожалениях, что не могу показать тот мир, который хотел спасти, — с тоской Аллан обращает взгляд к небу без единой звезды. — Она сказала... сказала то, чего я не хотел слышать... что нынешний мир моя вина. Это не безымянные разрушили его, это был я... Именно это осознание и заставило меня искать безумия, я хотел убежать... Я устал верить... Я просто ошибся в самом начале и подумал, что поздно пытаться исправить... Я лишь хотел понять, что же это за чувство, ради которого безымянные стёрли в прах наши мечты о будущем, что я почти держал в ладонях... Всё из-за чувств... Так что же всё-таки такое, эта любовь, Зэен? Ты знаешь?..
История 6. Токаге и Риил, Кайши и Очицуки, Шиоре и Хаи
С мрачной решимостью Токаге шагает меж стволов деревьев, скрывающих небо чёрной листвой. Словно чувствуя настроение гостя, лес неподвижно и в безмолвии провожает его силуэт.
Обычно в столь ранний час Токаге вместе с Риил посещает пустошь и проверяет потоки мёртвой энергии вокруг Прародителя. Однако его сон начал беспокоить Хаи и тот сам решил провести какое-то время наедине с безымянным. Это время удачно совпало с окончанием срока.
Нагнувшись над очередным холмиком, маг ползает вокруг него, раздвигая руками траву и веточки, заглядывает в ползущие по земле толстые корни и недовольно хмурится.
— Здесь тоже не очень хорошее место... Давай поищем ещё.
Заглянув под ворот рубашки и встретившись взглядом с ящеркой, отдыхающей на ключице хозяина, шестой апостол продолжает свои поиски. Опечаленный неизбежным расставанием с близким другом, он не замечает, как распугивает всю живность в округе, наступая на ветки, шишки, кости, скорлупу и прочий мусор, громким хрустом выдающий чьё-то шастанье по чужой территории.
Остановившись передохнуть, Токаге опирается рукой о дерево и чувствует пробегающих по пальцам насекомых. С застывшим взглядом понаблюдав за их ползаньем, он пересаживает ящерицу на кору. И хотя всё что остаётся — уйти подальше, маг не в силе сделать ни шагу.