— Сколько ты хочешь выпить за эти пару дней?.. — уточняет маг, придя в себя и поняв, что угроза в лице девушки в самом деле ещё далека.
— Столько, чтобы ты перестал грустить, — на выдохе заявляет Аон. — И не оборачивайся, а то по шее получишь.
— Эй, я не ребёнок!..
Апостол возмущается прежде, чем осознаёт смысл сказанных слов. Ненавязчивой беседой друг в наглую отвлёк и успел увести его на некоторое расстояние. Если Токаге обернётся, то не сможет сразу же вспомнить то дерево, на котором осталась ящерица.
От осознания, что с этого дня щекотное прикосновение к коже не будет будить по утрам, отвлекать на протяжении дня и мешать уснуть, маг останавливается и чувствует, что глаза жжёт подступающими слезами.
— Токаге...
— Я... Всё хорошо... Я готов... — в растерянности парень проводит пальцами по шраму у губ, — Аон... как думаешь, она найдёт достойного партнёра? У ящериц нет Знаков, как у нас... они свободны в своём выборе...
— Ты серьёзно думаешь об этом? Не знаю. Я не такой любитель ящериц, как ты.
— ...
Выразив недовольство, Аон взбирается на невысокий холм и без тени сомнения направляется в густую темноту леса. Шестой подносит руку к шее. Каждый раз, когда что-то тревожило, щекотливое движение под одеждой придавало ему смелости. Ящерица была не столько питомцем, сколько талисманом или скорее напоминанием о прошлом. Теперь же придётся полагаться на самого себя.
— Ты где застрял? Не говори, что за полоборота забыл дорогу домой!
Шестой вздрагивает и, помешкав, взбирается на холм. Всю дорогу до заведения он поглядывает на шагающего по правую руку знакомого.
«Словно и не было расставания в полоборота... подумал было я... Но эти слова... что это было? Упрёк? Разве не ты сам сказал мне не возвращаться? И как же мне быть?» — мысленно сокрушается шестой.
Деревья расступаются и являют взору старый дом, потерпевший два или даже три стихийного бедствия. Токаге провёл большую часть своей жизни в этом месте, и несмотря на брёвна и ветки, приваленные к дому, всё же узнаёт его.
— Вы что здесь натворили?.. — хрипло возмущается парень.
Аон лишь пожимает плечами и, отбросив ветвь с засохшими листьями от входного проёма, переступает порог. Токаге остаётся лишь последовать за ним в наполненное тьмой и затхлостью заведение. Удержавшись от порыва зажечь мёртвое пламя, он в потрясённом молчании вслушивается в копошение впереди. И прежде, чем окончательно осознаёт происходящее, чувствует тёплую влагу на щеках.
Он так сладко предвкушал своё возвращение после окончания войны... Вечер, полный шума, света, ароматов еды и выпивки, знакомых голосов... И пусть в глубине души понимал, что этой мечте не сбыться, мог хотя бы мечтать...
Свет янтарного пламени вспыхивает посреди зала, куда прошлым летом Токаге умудрился привести восьмого апостола. Но пребывая во тьме воспоминаний, маг видит не его, а воссоединение с Риил и посиделки с Конраном.
Успевший зажечь несколько свеч Аон сосредотачивается на выборе вина, хранящегося под стойкой. Всласть пользуясь тем, что в округе полно непригодных для съедения ягод и фруктов, хранители соревновались в заготовке вина. И оттого столь много запасов скопилось за время их пребывания на границе. Остановив выбор на сливовом вине, Аон разливает напиток по пиалам и вздрагивает от возникшей рядом тени.
— Я помню этот запах... — едва слышно проговаривает Токаге, потянувшись к пиале с красноватой жидкостью. — Не думал, что в нём таится столько иллюзий, что так легко развеять...
Опустившись на скамью и подперев лицо рукой, Аон рассматривает бывшего защитника границ. Внешне тот не сильно изменился: волосы отросли, да вкус в одежде сменился на более мрачный и простой. Глаза по-прежнему столь странного цвета пепла на закате, без зловещего мёртвого пламени. И вихрившегося вокруг безумия не чувствуется.
— О каких иллюзиях ты говоришь? — Аон отпивает своё вино и слегка морщится от горечи. — Разве ты не чувствуешь облегчения, видя это место таким?
Очнувшись от ведений прошлого, Токаге садится за стойку и ставит пиалу на стол.
— Облегчение?..
Дым заполняет заведение и находит выход через дыру в крыше. Если бы по лесу прогуливался ветер, сквозь неё можно было бы рассмотреть копошащиеся кроны, похожие на огромное чудовище, пытающееся пробраться внутрь. От этой мысли маг содрогается и нерешительно пробует согревающий напиток.