Аон высвобождает онемевшую от холода руку и выпивает. Обжигающее тепло растекается по телу, вместе с надеждой, что ученику больше не понадобится новых наставлений.
Шестой в растерянных чувствах сжимает запястье освободившийся руки.
С тех пор, как стал апостолом, он начал замечать, что при прикосновении к кому-то или чему-то, мёртвое пламя тянулось это сжечь. Единственным исключением был Аон. И если раньше Токаге считал, что это из-за того, что Аон тоже был кандидатом в апостолы, то сейчас начинает догадываться, что дело вовсе не в этом. Его мысли прерывает приближение потока мёртвого пламени. Вздрогнув, шестой мрачнеет и оборачивается к дверному проёму.
— Риил... — подрагивающим голосом приветствует он явившуюся девушку.
Наблюдающий со стороны чёрный маг крепче сжимает опустевшую пиалу. В отличии от Токаге, подавляющая аура девушки с прошлой встречи стала ещё гуще и ощутимее. Теперь Аону становится ясна реакция Ящерки при упоминании девушки. Хоть он и смог преодолеть влияние сущности мёртвого пламени, о Змейке такого и не скажешь.
Ненадолго закрыв глаза, Токаге чувствует, что сомнения и страх отступают, бессильные перед словами и чувствами дорогого ему человека. Позволив улыбке тронуть украшенные шрамом губы, он раскрывает наполненные аметистовым пламенем глаза и поднимается со скамьи.
— Аон... я решил. Пока мне есть кого защищать, я буду искать любую возможность. Просто подожди. Ты станешь тем, кто увидит... нет... я покажу тебе мир, в котором хотел бы вновь встретиться с тобой и со всеми... и с Риил. Эта та мечта, которую я обрёл благодаря тебе. И я хочу... чтобы ты увидел её воплощение. Ты ведь не откажешь мне в столь скромной просьбе?
Токаге шагает навстречу молчаливо ожидающей его девушке и протягивает раскрытую ладонь. С тех пор как Аон научил его магии, не было в мире ни одного потока, который он не смог бы взять под контроль. Однако, стоило Прародителю уснуть, и шестой больше не мог влиять на потоки мёртвого пламени внутри других апостолов. Поэтому, даже держа Риил за руку и смотря ей в глаза, потерявшие прежний изумрудный свет, он плачет от бессилия глубоко внутри.
— С возвращением, Риил...
Седьмая склоняет голову к плечу, вкладывая свою ладонь в протянутую руку. Её движения такие неестественные, а касания холодные, словно у мертвеца, с неведомым желанием остающегося в мире живых. Ведь не может человек смотреть словно сквозь тебя, храня в глазах мёртвый огонь, и говорить так хрупко, словно не осознавая себя.
«Всё потому, что у тебя не было опоры, верно? Если бы не ты и Аон я тоже...»
Шестой оглядывается на друга, разливающего вино в пиалы. И последний раз вдыхает знакомый запах, прежде чем перешагнуть порог разрушенного дома. Очередная мечта разочарованием вгрызается в сердце, но оставаясь верен себе, маг загадывает новую.
«Пусть не смогу вернуться сюда, я буду молиться, чтобы наши дороги пересеклись в том новом мире, где тебе не о чём будет сожалеть. А сейчас... прощай, Аон. Или до встречи?»
***
Стук каблуков нарушает тишину ночного города. Одинокая тень скользит по стенам и там, где она появляется, извивается в фонарях лиловое пламя. Ощутив эту перемену, задремавший некромант резко садится и свешивает ногу с края крыши.
— Очицуки!
Силуэт в тёмном плаще замирает. Вздрагивает в фонарях пламя.
— Ищешь Кайши?
Обернувшись, девушка видит едва уловимые очертания фигуры на крыше и горящие лиловым огнём глаза. Если бы её не окликнул знакомый голос, полная тревожных мыслей, она бы и не заметила его присутствия.
— Шимэ?..
Некромант прикрывает глаза и мёртвое пламя исчезает из них, возвращая прежний льдисто-голубой цвет. Окончательно скрывшийся в темноте парень зевает и перебирается обратно на крышу.
— Сегодня моя очередь поддерживать пламя в фонарях... Мало мне этой парочки, теперь ещё и ты шастаешь по улицам... Если ты ищешь его, то иди в горы.