«У неё было плохое предчувствие? Может ли оно быть связано со Знаком?»
Взглянув на девушку, обнимающую кота, он задумывается, не оставить ли его ей, но вспоминает, что пытался так поступить ранее. Широх отправился за ним, не испугавшись даже толпы мертвецов. Едва ли он захочет остаться сейчас. Хотя причина его привязанности такая же загадка, как и он сам.
— Арэна, — обращается парень к ней, отходя к окну и по пути надевая на плечи мантию. — Как ты относишься к некромантам?
— Не знаю... какая разница?
Озадаченная девушка смотрит на пушистое облачко в своих объятьях и полагает, что его вовсе никто не обижал. Она поспешила с выводами. Только неясно тогда, отчего с утра ей так хотелось заглянуть сюда.
— Я собираюсь отправиться в город Мёртвых огней.
— ... — девушка не сразу осознаёт смысл произнесённых слов. И когда молчание затягивается, нерешительно предполагает: — Замечательно, наверняка там найдётся хоть кто-то, умеющий заваривать курэн под твой вкус!
Хоть Каран и уплывает мыслями в дождливую тьму за окном, на последних словах не удерживается от смешка:
— А как же твоё обещание?
— Обещание?.. Нет, постой! Я должна идти с тобой? Чтобы ты снова бросил меня?
Несмотря на явное обвинение, в голосе девушке не слышно ни капли обиды. Маг хмыкает пожимая плечами.
С самого начала он хотел покинуть Академию, чтобы остаться с тем человеком, что спас его, и был так добр, как никто в этом мире. Но из-за кровопийц эта мечта оказалась несбыточной, словно сон. А сейчас, мало того, что он не нашёл способа излечиться от травмы, так по какой-то причине ещё и стал частью непонятного пророчества об изменении мира. Первый рассчитывает на его помощь, хотя они даже не знакомы. Всё дело в душе внутри него.
«Выходит, с самого начала я не был тем, кем себя считал? Дар Прародителя оказался ничем иным, как норои... Всё это время я ошибался? Что мной двигало? Воля чужой души, воля Прародителя? То, чего хотел я сам... больше не существует под этим серым небом... Чувствовал ли я раньше то же, что и сейчас? Только если это так, если следующий раз правда существует, тогда всё становится правильным?..»
Накрапывающий дождь за окном словно высасывает последние силы из профессора, незаметно для себя сжавшего ткань мантии на груди. Видя его таким, Арэна может лишь молча сочувствовать переминаясь с ноги на ногу. Ей так хорошо знакомо это чувство, когда ты чужой среди своих. Но в отличии от апостола, ей некуда пойти, нечем заняться, нечего делать в мире, стоящем на пороге войны.
— Ах да, самый вкусный в мире курэн... — задумчиво шепчет кареглазая. — Я не забыла о своём обещании! И защищать широха я тоже решила по своей глупости, так что... — почувствовав что-то вроде смущения и не зная, как разорвать сырую гнетущую тишину, она пробует пошутить: — с Вашего разрешения, профессор, позвольте составить Вам компанию!
Каран в недоумении изгибает бровь.
«Что она сказала? Нет, это ведь я сказал ей это тогда... Она серьёзно?»
Горькая улыбка расползается на губах некроманта, но он стирает её прежде, чем обернуться.
— Отлично. Раз ты так хочешь, тогда собирай вещи. Мы уходим прямо сейчас.
— С-сейчас?..
Вздохнув и взглянув на душераздирающий пейзаж за окном, девушка собирается с духом, чтобы возразить, но в итоге покорно подчиняется и отпускает широха.
— Да, сейчас, — всё же отвечает апостол и подходит ближе. Его рука замирает в нескольких сантиметрах от лица девушки, так и не касаясь кожи. — Впрочем, у тебя есть время причесаться как следует.
Каран отворачивается, взглядом обыскивая комнату. С самого утра он не видел свою перчатку.
— Ха-а? Это всё из-за плохого предчувствия! — наиграно обижается Арэна, стягивая ленту с волос и перебирая волнистые пряди. — Так оно было из-за твоего решения уйти?.. А! Постой, не хочешь даже выпить чая перед уходом? Твой голос сегодня немного... хриплый? Ты не заболел?
Наконец отыскав перчатку на подлокотнике кресла и уже склонившись над ней, профессор замирает.
«Курэн?..»
От одного лишь этого слова сердце бьётся чаще, а боль в горле становится невыносимее. Но мысли о любимом напитке каждый раз уносят некроманта в то светлое размытое воспоминание, сменяющееся кровавой пеленой. После чего сразу же подкатывает тошнота.