— Не стоит. Если мы не поторопимся, на нашей совести будет несколько свихнувшихся некромантов. Да и я бы хотел уйти без лишнего шума, так что постарайся не привлекать внимания, хорошо?
— Ладно, — удивлённо соглашается кареглазая, закончив с волосами. — Тогда встретимся в холле, как только соберу вещи.
Стоит девушке исчезнуть и Каран облегчённо выдыхает. Когда она рядом, ему приходится притворяться и вести себя соответственно своей роли, чтобы избегать лишних вопросов.
«Стоит ли мне пытаться понять это или просто принять? Первый апостол, похоже, смирился с решением своей души?»
— Мьё-оу!
Широх запрыгивает на стол и ставит передние лапки на фонарь. Лиловый свет окутывает и подсвечивает его шерсть, из-за чего кажется, словно кот полыхает мёртвым пламенем.
— Иди сюда.
Каран подставляет руку и позволяет широху запрыгнуть к нему в объятья. Его привязанность просто поражает, ведь изначально некромант собирался принести широха в жертву. Странное всё же существо. И тёплое.
— Странно, не замечал этого раньше...
Приобняв мягкое пушистое животное, Каран слышит еле-слышное биение крохотного сердца. Приятное тепло ненадолго позволяет забыть о сырости, пропитавшей комнату.
— Всё, что я делал, было ради встречи с тобой... — ослабленный шёпот касается розовых ушек и они вздрагивают, услышав его. — Должен ли я теперь сделать всё ради встречи в новой жизни?.. Правда ли такое возможно? Я должен сделать так, как хотела моя душа в прошлом. Значит ли это, что и в прошлой жизни у нас не получилось? Если это так, тогда я...
Широх едва слышно скулит в объятьях мага. Отстранившись, Каран оставляет существо на столе и начинает собирать вещи.
К его удивлению, сбор занимает больше времени, чем у Арэны. Когда некромант спускается в холл, идёт начало первого занятия, а она уже покорно дожидается его на пороге. Оглянувшись на тёмный пустующий холл, Каран без сожаления минует порог и выходит на улицу.
Он никогда не чувствовал особой благодарности за своё спасение. В конце концов, он выжил своими силами. Ректор Академии всего лишь нашёл его среди трупов других детей. Нет, это была даже не его заслуга, а упорство его души, отчаянно пытавшейся выжить. Это место было всего лишь клеткой, которая его удерживала.
Как и для Арэны, которой некуда было податься из-за своих особенностей.
Не заметив сожаления на её лице, Каран надевает капюшон и шагает под дождь, что шёл всю ночь, судя по грязи на дороге.
«В тот день... тоже шёл дождь».
Подняв взгляд на дымчатые облака, апостол ненадолго уходит в воспоминания о тех днях, когда был ребёнком. В один из таких дождливых дней он прогуливался по территории Академии и увидел, как ректор собирался похоронить свою любимицу. Она умерла, пока хозяин отлучился ради спасения некроманта из лап Ордена, словно специально дожидалась такой возможности. Чувствуя себя потерянным оттого, что остался единственным выжившим, Каран не заботясь о последствиях поделился частью оставшейся искры с несчастным животным. Тогда он не мог знать, что чувствовал маг, потерявший дорогое ему существо, но именно эта привязанность стала тем, что помогло её воскресить. Тогда Каран и осознал, что на самом деле из себя представляет мёртвая энергия.
— Ты всё-таки уходишь.
Разочаровано-покорный голос проносится средь капель дождя и заставляет две фигуры в чёрных плащах остановиться. Некромант оборачивается через плечо, сразу же жалея об этом.
— ...
Каран пытается продолжить путь, но понимает, что не может уйти. Пройдёт совсем немного времени и Усо всё же придётся похоронить.
— Я предполагал, что однажды ты всё-таки уйдёшь к другим апостолам, — не дожидаясь ответа продолжает ректор. — Но прямо сейчас... ты не можешь представить себе своим холодным сердцем, как разрывается моё от мысли, что ты уносишь с собой жизнь моего друга! И ты даже не собирался сказать мне о своём уходе!
В отличии от Арэны, ректор не стесняется выражать глубокую скорбь, дрожью отдающуюся в голосе. Каран съёживается под плащом, совершенно не желая слушать обвинения в свою сторону. Настоящие чувства порой ранят даже сильнее оружия.