«Какая ирония... огонь... такой яркий и прекрасный, но дикий и непокорный, словно лисица, что с самого детва я так отчаянно разжигал внутри себя... теперь от него ничего не осталось... ничего... не осталось...»
Дрожащая улыбка расползается на лице южанина, готового рассмеяться накидывающей на него тлеющий плащ смерти. Почему-то именно сейчас он вспоминает, как смеясь бегал по полям, сверкающим золотом на солнце, как разжигал янтарный огонь в своих руках и кружился, словно дикая лиса, свободная и непокорная. Эта чудесная иллюзия тает, как и ослабшее в ладони Конрана пламя. И сквозь прозрачные аметистовые лепестки Юхи видит бледное ошеломлённое лицо. Другое воспоминание, холодное и мрачное, всплывает из глубины его души — бледное лицо с ласковой улыбкой, запятнанные черными пятнами руки, тянущиеся к нему, и свет... такой ослепительный свет позади чёрного силуэта.
Не выдержав, Юхи кричит, надрывая окровавленное горло. Не ожидавший подобного Конран отшатывается, слыша звон в ушах. Сама по себе его тело охватывает плотная оболочка мёртвой энергии.
Чёрная разъеденная скверной рука разрывает её словно воздух и хватает четвёртого за горло. Пальцы, на которых не осталось кожи, сжимаются мёртвой хваткой, лишая противника малейшей крупицы воздуха.
Грохот и тьма заполняют сознания обоих магов и ненадолго тишина оседает на землю вместе с поднявшейся пылью. Едва слышный грохот с серых облаков доносится до земли, просевшей среди разрушенного некогда строения.
«Холодно...» — проносится в предпринявшем попытку прийти в себя сознании.
Четвёртый пытается пошевелиться, но ледяная тьма крепко сдавливает его со всех сторон, мешая вдохнуть. Начиная осознавать происходящее, он чувствует жжение на коже и едва уловимое тепло, прижимающееся к нему.
«Воздух...»
Ощущая, что лёгкие вот-вот разорвутся от невозможности вдохнуть, Конран сжимает пальцами рыхлую сырую землю и пробуждает родной Дар, позволяет ему растечься по венам мягким ослепляющим внутреннее зрение потоком. Всего мгновение и апостол вырывается из-под слоя земли и вдыхает влажный воздух до боли в груди. Тёплая влага омывает его грязное лицо. Открыв глаза, четвёртый вновь чувствует, что задыхается, смотря на беспросветные унылые облака. Глаза пощипывает от попавшей в них грязи и капель дождя.
Услышав чей-то кашель, Конран вздрагивает и опускает взгляд на лежащее рядом с ним тело. Перемазанные в мокрой земле, он и Юхи выглядят, как только что вылезшие из могил мертвецы.
«Перед тем как пещера обрушилась... что это было?»
Конран не может вспомнить. Шокированный настолько измученным и истощённым видом южанина по сравнению с тем, когда они виделись в последний раз, он не сразу заметил внезапную перемену в Юхи, после чего было поздно.
Чувствуя себя неприятно, сидя на мокрой земле под покрапывающим дождём, седовласый аккуратно обхватывает тело друга и вытаскивает его из земли.
«Похоже, он потерял сознание, как и я... Если бы я не очнулся...»
Встряхнув волосами, тут же прилипшими к щекам, некромант зачёсывает их рукой на макушку и оттаскивает Юхи на каменную поверхность, подальше от грязи. От дождя, к его сожалению, поблизости нигде не укрыться. И он всё ещё чувствует слабость, чтобы понести Юхи. Стряхнув влагу с рук, правда не преуспев в этом, Конран приподнимает тунику, чтобы понять, не был ли ранен. Жжение на коже болезненно почти как ожог.
— Это...
Поперхнувшись воздухом, Конран поражённо разглядывает свой бок, покрасневший от вздувшейся прожжённой кожи. Дождевые капли приносят лишь ещё более болезненные ощущения. Конран садится, стараясь защититься плащом и смотрит на лежащего рядом южанина. Его руки, шея и кожа местами чёрная и неровная. Дар, что он получил от Прародителя, мало того не подчиняется, так ещё и убивает своего носителя. О чём-то подобном Конран и помыслить не мог. Думая в этом направлении, маг пытается почувствовать мёртвую энергию в чужом теле. Он отчасти оправдывает свою догадку, видя, как та заполняет органы южанина, хотя не должна их касаться.
— Юхи...
Чувство вины и ответственности заполняют Конрана до краёв.
«Он хотел убить меня тогда...»
— Почему... — тихо бормочет апостол, раздирая кожу на пальцах, когда сжимает их на каменном полу, проросшим травой. — Почему... Нет, я не оставлю всё так.