«Правда ли со смертью восставших некромантов Четырёхцветная война была окончена? Из-за чего она вообще началась, если окончилась столь бессмысленно? И правильно ли мы понимаем название той войны? Четырёхцветная... раньше Арэна рассказывала, что название обозначает белое, рыжее, чёрное и фиолетовое пламя воевавших друг с другом магов. Но разве та война была не между Орденом и некромантами?»
Профессор старается гнать подальше эти мысли и всё же насильно подавить любопытство не получается. После ритуала он обязательно найдёт нужные ответы.
— Возможно, из-за схожести нашей энергии, порой мне не хочется использовать этот меч для ритуала... — рассеяно бормочет апостол.
Его слова вырывают девушку из странных, навеянных воображением образов.
— А это точно то что тебе нужно? — не может не выразить своего сомнения Арэна.
— Да... — с сожалением подтверждает некромант и тяжело вздыхает, понимая, что кроме него, никто не видит энергию артефакта. — Этот меч... его энергия поразительно похожа на мою... не понимаю... Я чувствую некую привязанность или ностальгию, прикасаясь к нему. Поэтому я решил, что ритуал пройдёт успешно...
Заметив тень на лице профессора, Арэне кажется, что тому довольно одиноко. И подумав, как бы его подбодрить, несмело предлагает:
— Зачем тебе меч, Каран? Разве не лучше вновь стать нормальным магом и... готовить курэн своими руками, для начала?..
— Ах да, полагаю, раз ты сама заговорила об этом... — в миг напрягшись и позабыв о мече, некромант встаёт и поворачивается к девушке. — Ты знаешь, что я хочу сказать?
Арэна поджимает губы и опускает взгляд. Полыхающие пламенем чёрно-лиловые глаза пронизывают холодом душу и сковывают волю. Чувствуя, что лишаешься чего-то, в них совсем не хочется смотреть.
— Мм, да?.. Полагаю, да... Но я ведь не знала, что ты придёшь... Нет, я хочу сказать, разве это так плохо? Всем, кроме тебя, нравилось!
На выпад девушки раздражённый некромант отвечает молчанием.
— Хорошо, поняла... Хочешь, приготовлю тебе как обычно?
Пытаясь подластиться словно зверёк, девушка складывает ладони вместе, поднимает взгляд и видит сомнение на лице профессора. Пошевелив губами, тот отходит к окну и смотрит на тёмные облака, кажущиеся такими тяжёлыми, что вот-вот гнилыми кусками обрушатся на землю.
— Каран?..
Что-то определённо произошло во время их разлуки. Чем иначе объяснить отказ от любимого напитка, девушка и предположить не в состоянии. Если задуматься, она почти ничего не знает о настоящем Каране. Осторожно приблизившись и встав по правую руку, девушка заглядывает в лицо профессора. Скрытые волосами глаза горят холодным пламенем изнутри и печаль в них можно ощутить кожей, настолько давящая и тоскливая аура его окружает.
— Прости... — внезапно шепчет Каран и приобнимает девушку одной рукой. И если от первого слова она поражённо замирает, от следующих так злится, что пытается оттолкнуть его: — Было довольно глупо ожидать от тебя невозможного.
— Я всё делаю, как ты мне говоришь!
— Возможно, я ошибся...
Вновь слова апостола гипнотически действуют на Арэну, и она покорно складывает руки на его груди, вслушивается в биение сердца, чувствует прерывистое дыхание на макушке и не знает, что ответить.
— На самом деле я... никогда не готовил курэн, — смущённо признаётся некромант и, не услышав ответа, продолжает: — Меня научили готовить его сразу после возвращения из пустоши. Я мог запомнить что-то неверно... С тех пор прошло столько оборотов... хотя я отчётливо помню вкус... Быть может, это всего лишь воспоминание о прекрасном сне... Иллюзия не то, что было на самом деле... Конечно же, как не старайся, её не воссоздать...
С тихим вздохом, Каран перебирает вьющиеся каштановые пряди девушки, но даже в столь скромной близости не чувствует и толики того уюта и тепла, что смог подарить ему тот безымянный маг с травмой. За то что оставил его, Каран будет корить себя всегда.
— Но я ведь... обещала? — тихо сама себя спрашивает девушка, не догадываясь в какой дали витают мысли профессора. — Я ведь говорила, что сделаю тебе вкуснейший в мире курэн? Просто дай мне немного времени... Хочешь, попробую другой рецепт?
— Попробуй, — всерьёз соглашается апостол и, приподняв голову девушки, холодно усмехается. — А я взамен расскажу тебе страшную тайну...