— Ты тот путник, которого Хена заговорил? Не обращай внимание на то, что случилось. Они всегда так себя ведут. Лучше заходи в дом. Боже, такой юный, а уже такой путь в одиночку проделал!
Не лучше привратника бормоча что-то сочувствующее, хозяйка проходит в дом и юноша следует за ней. Запах становится плотнее и у одарённого урчит в животе. Пока они с Алланом плутали по лесу, Зэен ел кашу с травами и грибами. Неприятная горечь терзает его язык от одного лишь воспоминания, пока аромат ведёт в просторный зал. Поставив ведро с водой у стола, пригласившая Зэена женщина снимает накидку и надевает другую, прежде чем взглянуть на выпечку.
— Боже, почти готово, а я ещё ничего не успела! — спохватившись, женщина перемещается по кухне накрывая на стол. И лишь спустя некоторое время вспоминает о застывшем на пороге госте. — Ох, я понимаю, ты должно быть устал с дороги, но не пригласишь моего мужа к столу? Он на втором этаже, всё поди возится с рукописями.
— А-а... хорошо.
Сглотнув слюну, юноша удручённо направляется к лестнице в холе, которую заприметил по пути. Мягкий орехового цвета ковёр заглушает шаги.
«Я потратил последние шируба на плащ... Вероятно, за так меня не угостят, даже если я похож на южанина. Что тот сторож сказал о поручении? Или не сказал? Нужно было спросить, где дом старосты. Почему меня пригласили?»
Раньше в такие моменты Зэен обращал беспомощный взгляд на безмятежного кровопийцу и, лишь получив указание или разрешение, действовал исходя из них.
Сейчас ему остаётся лишь смириться с тем, что поддался порыву, и пытаться разобраться в происходящем. Всё же благодаря Аллану он больше не видит в окружающих чудовищ и не боится каждого шороха.
На втором этаже Зэен останавливается у картины, изображающей бескрайнее золотое поле, переливающееся под светлыми лучами, падающими с голубого неба. С первого взгляда она выглядит простой, но чем-то притягивает внимание.
— Прямо как Аллан рассказывал. Такая красота скрыта за серыми облаками...
Урчание отвлекает от разглядывания картины и одарённый осматривается. На втором этаже комнаты расположены с левой стороны. Из одной из них льётся свет.
— Простите... — Зэен стучит по открытой двери, заглядывает в комнату и заинтересованно рассматривает расставленные повсюду стопки книг. Хозяин этого хаоса находится у настежь распахнутого окна. Темноволосый мужчина с повязкой на пол лица увлечённо перелистывает книгу, не обращая внимания на вошедшего. Зэену приходится повторить: — Прошу прощения, Вас зовут к столу.
— А? — мужчина отвлекается от чтения и переводит зелёный глаз на гостя. — Да, иду. Это из-за тебя переполох на улицах?
— Н-нет...
— Хена доставил тебе неприятностей, прости уж за это, — хозяин дома откладывает книгу и подходит к Зэену с протянутой рукой. — Меня зовут Хон, я Глава поселения Белых цветов. Рад тебя приветствовать.
— Глава поселения? Приятно... познакомиться.
Зэен пожимает протянутую ладонь, и вместе с мужчиной направляется к лестнице, навстречу чарующему аромату выпечки. По пути Зэен приостанавливается у той картины, что заинтересовала его, и это не остаётся незамеченным.
— Нравится?
— Да... А что это за поле?
— Пшеничное поле на Юге. Такое, каким было почти пятьсот оборотов назад... Не правда ли, завораживающе? Я нарисовал её, вдохновлённый рассказами такого же путешествующего южанина как ты.
— Вы нарисовали?.. Это... я впервые вижу что-то похожее.
— Хм, я не удивлён, — гордо улыбается староста, спускаясь по лестнице. — Мало кого сейчас интересуют сказания о прошлом. Магам только и подавай исследования, а простым людям и вовсе некогда мечтать. С каждым оборотом урожай всё скуднее, а болезни... ах, да что об этом говорить, сам, должно быть, видел в каком состоянии другие деревни. Нашему поселению ещё повезло. Благодаря торговле с Лиорией, у нас хватает и еды и лекарств. Да только почти никто не заинтересован в новых знаниях. Поняли бы они, как ошибаются!
— Снова ты за своё, Хон! Оставь мальчика в покое.
Хозяйка ругает мужа с порога и тот пристыженно замолкает. Хотя Зэену, напротив, интересно слушать его. Юноша мнётся на пороге, не зная, как быть. Он не чувствует себя уставшим, а вот голодным очень даже. Тем не менее, у него ни монеты в кармане.