— Почему?
Вопрос двенадцатого принуждает седовласого вздрогнуть.
— Это...
«...очевидно», — едва не произносит апостол. — «Я не могу оставить город, безымянного, Кайши и остальных. Не сейчас, когда всем так нужна опора и вера в будущее. Но мне... мне тоже нужен он. Как бы я не пытался справиться со всем один... именно его поддержка придавала мне сил. Он значит для меня не меньше, чем Кайши и другие апостолы. И даже Шиоре. Я...»
— Странные ты вещи говоришь, — заявляет Фузен, отвернувшись. — Если мир, который ты хочешь создать, то место, где все будут счастливы, тогда зачем ты страдаешь прямо сейчас? Разве в том мире, в будущем, ты уже не перестанешь существовать? Мир, построенный на жертвах других... может ли он быть счастливым? Живи по велению сердца и по нему же умирай. Не так уж важно, изменится ли мир, ведь нас уже в нём не будет. Настоящее — всё что у нас есть.
Договорив, Фузен направляется в ту самую лавку, где они с Нои пили странноватый на вкус чай. Она открывается по ночам и привлекает внимание льющимся из окон светом, самое то, чтобы притягивать всяких потеряшек.
Хаи остаётся на месте, пытаясь унять растерянные чувства.
Благодаря мелодиям, коими пронизан мир и живые существа, Первый знал, что на самом деле чувствовал Одиннадцатый улыбаясь и шутя в его присутствии. Ему самому, как и Первому, нужны была опора и вера в будущее, порой он отчаивался и плакал, но находил силы идти вперёд. Первый хотел дать ему надежду. А в итоге они потерпели поражение.
Горькие сожаления ноют внутри Хаи словно не заживающие раны. Причина, что останавливает его, вовсе не желание остаться ради других. Это страх вновь увидеться с тем, чьи ожидания не смог оправдать, страх узнать, что одиннадцатый ничего не вспомнил. Если бы помнил, пришёл бы в город Мёртвых огней. Все в округе знают, что именно здесь живут апостолы. Если бы хотел, то явился бы сам.
«Живи по велению сердца и по нему же умирай», — слова Фузена задевают первого.
Одиннадцатый никогда не сказал бы подобного. Он, как и Хаи, как и другие давно поставили крест на себе и этом мире. Лишь Фузен продолжает жить здесь и сейчас, не беспокоясь о том что случится или нет.
«В каком-то смысле он прав... Я был тем, кто смирился и заставил других принять то, что в будущем никто из нас не сможет выжить. Я хотел дать им надежду, не подумав, нужна ли она им. Разве не важнее жить сейчас?»
Апостол расстроенно касается кончиками пальцев скрытого одеждой Знака.
«Пока этот мир и будущее, что видела Шиоре, существуют, ни я ни она не сможем просто жить. Нам остаётся лишь предоставить всё будущему и новым избранным. Такова наша роль. Наша обязанность. Нет, желание... исправить ошибки...»
— Исправить... ошибки... Одиннадцатый...
Первого бросает в дрожь. Чужие слова заставляют его сомневаться в своих решениях и рушат последние силы сдерживать себя.
Всё же не зря Фузен и Нои родились в Последний месяц в канун празднования нового оборота, когда колокол отбивает столько раз, сколько существует человеческих слабостей.
В конце чёрной улочки двенадцатый видит льющийся из лавки янтарный свет, согревающий и манящий своим переливчатым оттенком. Совсем не то что мёртвый огонь, манящий прямиком в загробный мир.
Фузен с облегчением пересекает порог придерживая навес. Внутри лавка наполнена ароматом пряностей, вина и странного чая, называемого курэном. Они дурманят в сочетании с запахом дыма и тепла. Из-за пламени лавка переливается всеми оттенками мёда и словно бы плавится на глазах. Некромант невольно расслабляется, пока громкий стук и чей-то спор не возвращают его в явь.
— Я тебе говорю, что это невозможно! — устало заявляет некромант, цвет волос которого напоминает кожуру сливы. — Для подобного заклинания потребуется минимум два некроманта, что способны не только контролировать поток мёртвой энергии, но и подстраивать его под поток партнёра! Где ты найдёшь настолько взаимосвязанных магов?
— Разве апостолы недостаточно взаимосвязаны? — разводит руками голубоглазый апостол. — Безымянный и его приспешники совершили ритуал, который помог им подчинить мёртвую энергию едва не со всего континента.
— Разве первый не говорил, что они выбрали для этого определённое место и время, да и заручились поддержкой кровопийц? Там, скорее всего, учитывалось не только это, — пробует успокоить разгорячившихся некромантов Нои.