— О, правда?
Шимэ и представить не мог, что Шиоре избегает апостолов не из-за чувства вины, а совсем из иных побуждений. В самом деле, скажи она подобные слова Хаи, разбила бы ему сердце. Шимэ вздыхает, осознавая, что внутренние демоны терзают не его одного, и старается казаться как можно более спокойным.
— Отчего же нечестно? Сколько себя помню я чувствовал, как что-то пожирает меня изнутри. Я злился, плакал, кричал, но даже эти чувства развеивались по ветру словно пепел. И чем дольше бродил по земле, тем больше усилий прикладывал, чтобы не потерять эмоции, что у меня были. Я отдавался безумию, не осознавая, что делаю лишь хуже. И я много раз думал... что не хочу... стать таким как Хира. Мне страшно понять, какого это потерять чувства, перестать отличать красоту от уродства... Так что, когда Хаи рассказал обо всём... «Это не так уж плохо!» Так я подумал. Разве в своём видении ты не видишь, с каким выражением лица мы встречаем будущее? Так что не переживай и делай что хочешь. Ради чего ещё жить? Тебе, в отличии от меня, нет необходимости беспокоится, что Дар сожжёт тебя изнутри. Подумай немного, а я посплю. Что-то замотался сегодня...
То ли долгий разговор, то ли мысли о прошлом навивают столь тяжёлую тоску, что парень, не в состоянии противиться её воле, проваливается в сон. Шиоре, удивлённая мышлением апостола, по сути являющимся скоплением всего зла на земле, оборачивается посмотреть на него. С виду обычный юноша двадцати двух месяцев Игр. Так тихо и мирно спит, словно сон — его величайшее желание. Впрочем, как он и сказал, это почти истина.
И его слова — такая же правда. Словно он всё видел своими глазами.
— Ты... Хаи и другие... у всех вас такие спокойные лица... но...
Шёпот послушницы обрывается, стоит воспоминаниям замерцать перед глазами.
«Перед этим вы сполна почувствуете горечь и боль, что чудом не сведёт вас с ума».
По сравнению с их судьбой, Шиоре вольна поступать как пожелает. Она свободна.
— Но ты не прав... Шимэ!
Горечь переполняет хрупкое светлое сердце предсказательницы. Теперь, оставшись в одиночестве, она позволяет слезам скатиться по щекам и пропитать простыни. Сжав пальцами ночное одеяние, она не сводит взгляда со спящего юноши.
— Я... я такая же, как ты. С самого начала единственной моей целью было защитить свою жизнь, не дать Ордену узнать о моём Даре, сбежать из королевства! Так недостижима была эта цель... что я и не думала, что буду делать после и до сих пор не знаю... Что же мне делать? Что значит — просто жить? Как жить... в столь тихом, светлом и безумно... безумно красивом мире, что вы вернёте?..
Тихо плача, Шиоре падает на постель. Отчаяние не даёт ей дышать, холодными шипами охватывает хрупкое юное тело, заставляет дрожать.
Тем временем один из посланных на поиски мертвецов подаёт сигнал хозяину и тот спешит пересечь четверть улиц, чтобы встретиться с Очицуки. Отдыхающая во дворе темноволосая девушка едва заметна под покровом ночи. Лишь благодаря мёртвой энергии в теле Кайши чувствует её присутствие.
— Не спится?
Кайши осторожно нарушает уединение девятой, хоть и знает, что она не прогонит его прочь. Чуть мотнув головой и рассыпав волосы по плечам, она молча предлагает присесть.
— Это тебе, попробуй — вкусно!
Некромант передаёт мешочек с орехами и садится рядом, не касаясь плеча девушки, хоть и отчаянно желая этого. Не существуй мёртвой энергии, он бы не отказывал своим желаниям. Но не сейчас.
— Спасибо, — слегка улыбается Очицуки. — Каштаны? Слышала, Токаге и Риил их принесли.
— Да. Хотя они сразу же ушли по личным делам.
Некроманты замолкают, не зная, чем потревожить опустившуюся на двор тишину, и чувствуя неловкость. Кайши искоса наблюдает за девушкой, пытаясь представить их жизнь в другое время, при других обстоятельствах. И улыбается, вспоминая её слова.
«В будущем... если мы и правда встретимся, даже не помня тебя, я обязательно сделаю тебя счастливой. Ты и Хаи... только благодаря вам я чувствую себя живым. Так что в следующий раз моя очередь помогать вам».
История 13. Каран и Арэна