— Моё имя Каран. Не смей называть меня вторым, — проявляя искусство дерзости, некромант вырывает чашу с кашей из рук незнакомца и отворачивается.
— А моё имя Кайши, больше не бормочи что-то странное про тени, ладно? — в отместку мстит довольный некромант.
Комнату окутывает тишина, нарушаемая лишь шорохами и потрескиванием пламени. В задумчивости апостолы добираются до дна своих чашек и Кайши относит посуду, давая им время продолжить разговор. Каран первым обращает взгляд на собеседника, так похожего на призрака.
— Значит, из-за того что апостолы были близки в прошлом, ты так радушно относишься ко мне и остальным? Снова собираешь их, чтобы изменить мир?
Хаи вздыхает, услышав подозрение сквозящее в голосе второго.
— Мне тяжело... это признавать. Я и правда прошу тебя помочь нам. Возможно... впервые за четыреста оборотов у нас есть шанс избавиться от нашего норои. Если ничего не изменить... заклинание, исполненное первыми апостолами, продолжит заставлять их души перерождаться. Или же мир сгинет в скверне прежде, чем это случится.
— Мир сгинет? Что это значит? Разве не апостолы должны его уничтожить?
Чувствуя себя немного лучше, Каран осматривает себя на наличие повреждений.
— Так считают те, кто не знает всей правды... Если быть точнее, безымянный создал это недопонимание. Но ни я, ни Шинда не знаем, почему в итоге всё обернулось так как есть, — задумчиво произносит седовласый. — Мы можем лишь догадываться, что причина в наследнице Серого бога. Чтобы остановить войну, она сотворила заклинание, что окружило Астэю защитой, небеса скрыло серыми облаками, а людей наделило Знаками. Такова была её воля перед вознесением.
— Знаки? — некромант переводит взгляд на призрака. — Их появление вызвала воля Серого бога? Зачем? Из-за чего началась война?
— Ах да, Кайши прервал меня... — извиняется первый. — После ритуала, наделившего апостолов могуществом, безымянный решил напасть на Благословлённое королевство и забрать девушку. Астэя же, почувствовав резкое возрастание скверны и не зная цели нападавших, начала ответную атаку. Так и началась война на истощение. Она длилась около месяца... Пока наследница Серого бога не сделала свой ход. Безымянный был сильно ранен. Апостолам тоже досталось. Не желая проигрывать, они провели ещё один ритуал и погибли... Без подходящего вместилища их души долго не протянули бы, поэтому их притянул к себе безымянный. Раненный, обезумивший, он притягивал к себе всю скверну, до которой мог дотянуться. И она свела его с ума... превратила... в странное чудовище, именуемое Прародителем...
— В этой истории много чего не хватает, — жалуется Каран, массируя переносицу.
Ненадолго он представляет себя на месте адептов Академии.
— Верно, — сожалеет первый. — Не знаю по какой причине... но память о прошлом вернулась лишь ко мне. Ты и другие апостолы либо не помнят ничего, либо их беспокоят неразборчивые сны или ощущения.
Ожидая, что второй поделится тем, что его беспокоит, Хаи замолкает и отпивает подостывший чай. Но Каран не спешит рассказывать о тревожащих его снах.
— Удалось ли тебе понять природу мёртвой энергии, Каран? Насколько мне известно, ты преподавал в Академии. Ты или другие чёрные маги знают, что на самом деле является сущностью их магии?
Внезапный вопрос Хаи принуждает профессора нахмуриться. Да, он начал догадываться, но после услышанного сомнений стало лишь больше.
— Мёртвая... энергия... это частицы чувств умерших сущностей, верно?
— Верно, — просто соглашается Хаи. — Что касается чёрной магии... магии пустоты... Она начала своё распространение после появления Прародителя и это доказало связь с ним. Опасаясь, что она причинит неудобства кровопийцам, они исследовали её и пришли к выводу, что магия пустоты является непригодной мёртвой энергией. Той энергией, из которой вытянули все частицы умерших сущностей.
— Вот почему магия пустоты пожирает чувства своих носителей, — приложив руку к лицу, профессор вспоминает описания Арэны. — Сами они, похоже, не знают таких подробностей. Может, оно и к лучшему...
Каран прикрывает глаза, пытаясь осознать и принять сложившуюся картину. Вновь полученные ответы превосходят ожидания и оставляют его в растерянности.
— Полагаю, тебе нужно время, — понимающе склоняет голову седовласый. — До возвращения Токаге я постараюсь помочь тебе всем, чем смогу. И отвечу на все вопросы, что у тебя возникнут. Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Я рад приветствовать тебя в городе, Каран. И надеюсь, как и прежде желание изменить мир положит начало нашей дружбе.