Споткнувшись по пути о метлу, мужчина первым бросается к двери и раскрывает её для гостя. Мальчишка тоже хочет пойти с ними, но дверь закрывают прямо перед его носом.
Следующий час Конран обходит дома и рассеивает скверну. Больше ему не нужно призывать Дар Прародителя для этой цели, его белая магия справляется с заразой прямо в теле, хоть это и доставляет неприятные ощущения людям. После этого маг просит оставить его в одиночестве. Приблизительно встав в центр деревни, Конран выпускает немного хаоса и разгоняет скверну в округе, словно надоедливых насекомых. Какое-то время в эту деревню ничего мёртвого не сунется.
По окончанию работы маг вздыхает с облегчением и смотрит на кольцо.
Под светло-серыми облаками бледный камень едва сохраняет свой желтоватый оттенок. Конран помнит, как при свете огня, на пальце матушки, он сверкал так, словно его наполняла магия. Сейчас же он словно потерял свою силу. Может и так. По словам матушки, артефакт принадлежал основательнице рода Авэлэй и первой лгунье, обрёкшей своих потомков на страшное мучение.
— В итоге, у меня осталась лишь эта тайна... — с горечью шепчет четвёртый.
Пока жители деревни не опомнились и не стали искать мага, чтобы отблагодарить, он старается незаметно уйти. Ему не нужна благодарность. В предстоящей войне, кто знает, выживут ли вообще эти люди. Только тогда их смерть будет и на плечах Конрана тоже.
Вскоре апостол благополучно возвращается на тропу и продолжает своё бесцельное странствие. Его мысли, однако, блуждают далеко от бескрайних полей, где-то среди белых и жёлтых огоньков, медленно исчезающих средь облаков или тонущих в тёмных водах. Внезапно для самого себя Конран растягивает губы в вымученной улыбке и разжигает на ладони два небольших огонька — белый и лиловый, которые тут же начинают ссориться вблизи друг от друга.
Как бы Конран не ненавидел род Авэлэй и его тайну, сам по себе он слишком одинок и несчастен, чтобы таить обиду на семью и друзей. Прямо сейчас ему хочется быть с кем-нибудь, кто разделяет его боль.
«Возможно, Иназумо и Ака поддержали бы меня, но сейчас они, скорее всего, заняты подготовкой к войне... Что касается других апостолов, среди них я чужой, как и сказал инквизитор Хаэн... Ах, точно. Юхи ведь тоже один из них. Но едва ли бы он стал терпеть их планы и оставаться рядом. Значит, выжидает где-то? Смогу ли я почувствовать его присутствие?»
Внезапный порыв завладевает Конраном. Юноша добредает до первого попавшегося на пути валуна и опускается на него. С закрытыми глазами обращается к мёртвой искре внутри себя и пробует дотянуться до похожего источника. Ещё ни разу он не пробовал почувствовать местонахождение другого апостола, хоть и знает, что это возможно. До этого дня просто не было повода.
«Я могу понять, почему Прародитель принял белого мага из рода лжецов и убийц, наделил его мёртвой искрой, ведь в моих венах и так течёт разрушительная сила хаоса. Но как он мог принять южного мага, отрицающего всё противоестественное природе? Юхи вовсе не плохой человек и пусть даже его пленили мысли о мести, этого не должно быть достаточно для принятия в себя мёртвого пламени. Может, Юхи вовсе и не смог стать апостолом?.. Может, даже не смог вернуться из пустоши? Тогда у меня не будет шанса отыскать его... Стоит ли мне вернуться и спросить других?»
Терзаемый сомнениями, Конран хмурится. Из-за того, что ничейные земли находятся между Чёрными землями и Благословлённым королевством, по ним постоянно проходят толпы мертвецов и разлетается скверна. Помимо этого, именно среди деревень простых людей смертность наиболее высока, как и шанс рождения некроманта. Конран чувствует остатки мёртвой энергии повсюду и не может сосредоточиться.
«Если бы Юхи правда удалось задуманное, куда бы он пошёл? Вернуться на юг или в инквизицию точно не смог бы. Даже если Юхи стал одним из своих врагов, белым магам он причинил бы лишь одни неприятности. Движимой ненавистью ко мне, Юхи должен был бы преследовать меня, но... Что же с ним произошло?»
Беспокоясь сам не зная отчего Конран продолжает свои поиски и не замечает, как проходит время. Приходит в себя от головной боли и ломоты в теле от долгой неподвижности. На свободные земли неторопливо опускается ночь. Прохладный ветер колышет подсыхающую траву, играет с мантией и волосами мага. Конран позволяет себе недолгий отдых, после чего задумывается о ночлеге. Привыкнув ночевать под открытым небом, он отходит на некоторое расстояние от тропы и прячется за высоким камнем. С пояса он снимает небольшую сумку с необходимыми вещами.