Возможно, ему было бы приятнее, будь она в его власти. То, что он рассказал ей свои секреты, не дает ему права узнать ее секреты. "Я соблазню его", — подумала Минна. Это убеждение было следствием непонятной злости. Если он каким-то образом начинает порабощать ее чувства, она разрушит это, дав им волю. Он дрожал под ее руками, когда она смеялась над ним, не все преимущества на его стороне.
Он взял кувшин и плеснул в миску воды. Затем потянулся за висевшим на крючке полотенцем, рубашка натянулась на спине, тонкое полотно подчеркнуло его узкую талию. Он макнул полотенце в воду, потом принялся отжимать и аккуратно складывать ткань. Какой же он суетливый! Наверняка у него есть особая система натягивать носки.
— Я не собирался огорчать вас, — спокойно произнес он.
Она смотрела не отрываясь на его спину, такую потрясающе широкую и бесстрастную. "Чудовище, — подумала она. — Обернись и посмотри на меня". — Не прикидывайтесь, будто вас это волнует, — выпалила Минна. Эти слова испугали ее, она закрыла рот рукой, но было уже поздно. Покраснев, она прибавила: — Еще неделя, и вы никогда меня больше не увидите.
Он не стал отрицать.
— А до тех пор нам придется действовать вместе.
Она смотрела, как он поднимает руку, тщательно протирая свои широкие запястья и длинные пальцы. Уверенные, методичные движения. Ей было бы интересно, задумал ли он этот разговор заранее, а то, что она считала неожиданными поворотами, было всего лишь тщательно продуманными шагами. Неужели он считает ее такой уж безвольной тряпкой? Он поймет, что она не такая, если она окажется у него в руках.
— Мы уже работаем вместе, — сказала она. — Я помогла вам в поезде.
Полотенце упало, разлетелись брызги. Он обернулся, одной рукой опираясь на мраморный умывальник, на его красивом лице отразилась печаль.
— И это тогда, когда я понял, что нам потребуется доверие друг к другу в ближайшие дни. — Он провел рукой по волосам, и у нее мелькнула мысль, почему человек, настолько помешанный на порядке, отрастил такие пышные волосы. — Тогда позвольте мне сделать первый шаг. Я верю, что вы, возможно, правы: возможно, Ридленд — предатель. — Он странно улыбнулся, слишком весело для своего заявления. — В таком случае мы не только спасаем жизнь вашей матери, мисс Мастерс. Мы спасаем и свою жизнь.
Они выпили чаю в гостиной внизу, за маленьким столиком у арочного окна, где листья дуба бились в стекло. Когда официантка убирала посуду, во дворе послышался шум. Толпа детей пробежала по дороге, гремя цимбалами. Потом величественно прошествовал молодой человек в будничном костюме и в шляпе с высокой тульей и девушка в чудовищно разукрашенном белом платье, с венком из флердоранжа на распущенных каштановых волосах.
— А вот и карета, — сухо сказал Эшмор. Она приближалась черепашьим шагом. Четыре сорванца сидели на ней сверху, а из окон экипажа высовывались многочисленные руки, бросавшие рис в сторону новобрачных.
Дочка владельца постоялого двора подбежала к ближайшему окну, смеясь при виде этой картины. Минне и Эшмору она сказала:
— Мы закрываемся, чтобы поучаствовать в торжестве на природе. Идемте, я найду вам Джона Марша.
— Мы передумали, — сказал Эшмор. — Мы переночуем здесь.
— Но мы пойдем с вами, — прибавила Минна, поднимаясь. Бровь Эшмора поднялась, и она состроила гримасу. — Мне любопытно. Моя мать выросла в сельской местности. Иногда она об этом рассказывала — деревенская площадь, майское дерево весной. Кроме того, вспомните, что я говорила о нетерпении.
Он пожал плечами и встал, на удивление послушно. Минна решила наградить его за это, взяв за руку. Теперь обе его брови удивленно поднялись, но он ничего не сказал, позволяя ей вести себя к двери.
Процессия следовала по дороге, которая перешла в широкую улицу, по обеим сторонам которой росли липы. Слева и справа стояли коттеджи с аккуратными соломенными крышами, над стенами между ними виднелись яркие мальвы и желтофиоли. Деревенская площадь располагалась возле каменного моста, аркой перекинутого через маленькую речку; на ней уже собиралась толпа. — Они уселись на одном из снопов сена, разложенных по периметру. Напитки раздавали со стола, стоящего на краю площади. Минна заметила, что дочка владельца постоялого двора смотрит на них; девушка схватила какого-то мужчину за локоть и кивнула в их направлении. Он принес им две кружки, одобрительно оглядел Минну.