Я старательно вспоминала наше свидание - единственное и очень быстрое. Сидя напротив друг друга вечером в ресторане, смотря в глаза мы не знали о чем говорить. В кругу друзей это не было для нас проблемой. Ну не было между нами того интима, искры, которые появляются при свечах, в уединении. Так просидев пару минут, поняв что совершили ошибку, мы просто заржали и решили не страдать фигней. В итоге мы провели вечер как друзья, в кино, а потом в парке без поползновений и единого намека на поцелуй или того хуже - на секс.
Вспоминала до белых кругов под веками в каком костюме был Денис, потому что избегала других мыслей - противных, липких, после которых хотелось передернуться и пару раз помыться.
В несколько шагов быстро вбегаю в зал. И шумно выдыхаю… Пусто! Там не оказалось никого! Черт!
Тиканье настенных часов легко перебили собственный шум в ушах. В такой тишине кажется что умер весь мир. Поднимаю на них пустые глаза. Хочется заорать. Я опоздала на два с лишним часа. Два, чтобы меня разорвало, часа. Все из-за этого козла. Как он мог? Хочется спуститься по стеночке вниз и завыть от боли. От безграничной злобы на, казалось бы, самого родного человека. Хочется задушить его голыми руками.
Не прощу. Никогда!
Рычу, оборачиваясь, чтобы увидеть в глазах Дениса страх смешанный с жалостью. Он так и стоял за спиной, пока я до боли вжимала ногти в мягкую кожу ладоней, а увидя меня отшатнулся как от чумной.
Ресторан находится через дорогу. У входа замечаю ту машину сразу, из-за которой мой отец больше не имеет право на отговорки и какие-то поблажки - он урод. Черная тонированная машина, как неоновый флаг выделяется среди других на обычной парковке и мне больно в глазах.
Изнутри доносится чей-то голос. Нет! Я узнала. Его голос. Он тихо бормочет, о чем-то рассказывает. Сквозь плотно закрытую дверь слова доходят неразборчиво. Красная пелена в глазах становится плотнее, мешает разглядеть помещение. Хочу побыстрее туда ворваться. В холле на всю стену висит зеркало и мне все равно, что там отражается лохматое разъяренное существо, отдаленно похожее на девушку.
Дверь с силой ударяется о заднюю стену, звук оглушает весь зал, скорбящая толпа моментально оборачивается на меня, а говорящий просто затыкается и тут же довольно улыбается. Омерзительно довольный своим триумфом, победой. Но это замечаю только я, потому что отец быстро берет себя в руки, вновь натягивает на себя маску безутешного вдовца, который потерял любовь своей жизни.
Да, он как раз это говорил. Воспаленный мозг успел поймать его последнюю фразу. Он откровенно вешал лапшу на уши всем этим людям, которые пришли попрощаться с прекрасным человеком и сделал все так, чтобы теперь все на меня смотрели косо, с осуждением в глазах, даже тети и дяди, которые знали меня с детства.
Мне противно. Но я иду через весь зал, зло чеканю каждый шаг, пробираюсь сквозь острые взгляды, жалящие один не менее безжалостно другого. Терплю, потому что жизненно необходимо дойти до другого конца зала. Там находится самый подлый, не заслуживающий здесь находиться, противный до тошноты человек.
-Аня, мы уже не надеялись тебя увидеть, -проговаривает очередная тетя.
-Где же ты была все время?
-Аня? Что с тобой?
-Наконец, появилась незапылилась…
-Только посмотрите как она выглядит, она, что совсем забыла про похороны?
-Совсем бессовестная, а вроде единственный ребенок.
Шепотки доносились в зале то тут, то там. Сзади эхом повторялись чьи-то шаги. Мелькнула слабая мысль, что Денис очень даже мне поможет, тем, что приехал. Хотя интересно как, если внутри все сжимается в тугой ком.
Взгляд поймал Марту с Надей. Они обе держались за сердце и выглядели бледнее, наверное, меня, разинули рот от шока, а в глазах отчетливо читалась жалость и как им жаль.
-Анечка, дорогая, -отец протягивает ко мне руки, когда остается сделать всего пару шагов. -Наша любимая дочь, -сладко, почти нежно улыбается он. А у меня уже глаз дергается. Ногти вновь больно впиваются в ладони.