-Эй, дядя, остынь. Ну е мое… - хрипел Денис.
-Ну правда, Слава, отпусти его. Ты же видишь, молодой человек порядочный, не бандит какой-то. Мало ли чем они тут занимались. Вечер ведь, а мы не предупредили, что приедем, -старательно оправдывалась какая-то женщина, повисла на руке… Вячеслава?
Тот на расстоянии руки держался за горло Дениса. Последний махал руками, что-то хрипел, корчился, но Вячеслав словно окаменел. До него не доходили ни руки, ни слова, даже повисшая на той же руке женщина ему не мешала. Он смотрел как задыхается Денис, как открывает и закрывает беспомощно этот сильный накаченный парень. Держал на расстоянии и на одной руке легко.
Я просто обомлела. На полу под их ботинками скрипела откуда-то мелкое стекло, а чуть поодаль лежала картина, на месте которой сейчас, в прямом смысле, висел Денис. Вячеслав совсем с ума сошел? С порога напал на моего друга?
-Слава, не прекрати, отпусти. Парень неудачно пошутил.
И за это надо человека бить и душить?
Не знаю, что меня вывело из оцепенения. Откликнувшая меня женщина, которая оказалась родной тетей, младшей сестрой моей матери или медленный поворот головы, точно змея на атаке, цепкий взгляд темно синих глаз, как укус той самой змеи.
-Тетя Ира?
-Анечка, дорогая, извини нас за беспорядок, -она попыталась сгладить углы встречи, но…
-Вячеслав Андреевич, отпустите наконец Дениса. Что он вам сделал?
Меня услышали. Денис кубарем упал на пол и первым делом шумно втянул воздух, словно на самом деле задыхался. Только теперь воздуха не хватало мне. Потому что взгляд темных глаз вперился в меня, точно два жгута. Ни слова не говоря, Вячеслав направился ко мне.
Десять четких тяжелых шагов и десять таких же ударов сердца и все в мире останавливается. В комнате, в доме, о Господи, что мелочиться, во всем мире мы становимся одни. Но к носу. Глаза в глаза. Его дыхание опаляет щеки.
-Скажи, что вы не трахались.
Я вспыхиваю от одного тона. Нас не слышат, но мне кажется, что с ног до головы меня облили грязью. По мне так люди занимаются любовью и об этом уж так точно не спрашивают в лоб. Мне тошно.
-Скажи, иначе я вырву его член к чертям. Если он тебя хоть пальцем трогал…
-Ничего не было, -отвечаю слишком быстро, зачем-то оправдываюсь, шепчу одними губами. Скорее больше от шока и от вида задыхающегося человека.
Его взгляд рассматривает мое лицо, будто сканирует, ищет что-то в доказательство моих слов. Перемещается вниз по шее, вразрез банного халата, который, пока я бежала вниз, распахнулся чуть шире положенного.
Кадык дернулся вниз, вверх. Взгляд и того тяжелый стал темнее грозовой тучи. И вновь я видела, нет, скорее чувствовала этот раскат грома, который вот вот взорвет все к чертям. Или прижмет Дениса к стенке заново, только на сей раз яростнее.
-Не было… -повторяю активнее.
Злюсь на себя. Ну что за оправдания?
Стараюсь унять дрожь, в голосе, в руках, по всему телу. Вспоминаю, что под халатом нет ничего, даже белья. И именно это понимает Вячеслав. По глазам вижу, думает, какая я тварь лживая. Кувыркалась тут с парнем. Открыто вру и оправдываюсь.
Меня бьет жуткий озноб. Под его убийственно осуждающим, неверящим, обвиняющим взглядом я точно попала под холодный осенний град. Жгучий холод пролезает в душу, выворачивает наизнанку все тайны и грехи, заставляет прогибаться и оправдываться. Фу! Хочется смыть с себя ту грязь, будто я действительно занималась чем-то постыдным…
-Не, ну нормально!? Дядя, ты ничего не спутал? -Денис вновь заговаривает. А мне кажется, что грудью на амбразуру кидается. Вячеслав отворачивается. В профиль видно, челюсть стиснута, желваки играют и никто не понимает в чем дело.
Денис идиот и человек без морали, открыл дверь в чужом доме для чужих гостей в одних самих трусах. Нет, он в целом молодец. Хотя бы их напялил. Но на пороге оказался Вячеслав, который знает, что ночевала я именно у него. «Следил» ведь, чтобы меня и его разом…