И я остановилась. Просто не смогла поднять ногу для очередного пустого, бессмысленного шага. Выдохла и вдохнула. Еще раз и еще раз. Пока внутри легкие не наполнились холодным воздухом. Пока тяжелый ком в горле не разорвался слезами. Горячие струйки потекли по замершим щекам. И вновь не пришло облегчение. Такое долгожданное…
А после сознание взорвалось на до и после. Когда голова перестала работать, зуб на зуб не попадал и от теплой куртки осталось одно название. Но это всего лишь зазвонил телефон.
Я ахнула.
-Не может быть… -пробормотала я.
На экране несохраненный номер светился отчаянием.
Три нуля и в конце семь.
-Але… -на выдохе.
И вместо сухого “привет”, бесцветного и ничего не значимого “как дела”, вместо злого и яростного “как ты могла” через динамик раздается взволнованное:
-Ты где?
-Слава… -губа позорно задрожала. От одного голоса волоски встали дыбом и вся я ощетинилась.
-Малышка, скажи где ты?
Нижняя губа уже не дрожала, она ходила ходуном. Подбородок просто не хотел слушаться и остановиться. Боже… Мне плохо и хорошо одновременно. Похоже на лихорадку.
-Слава, пожалуйста… Я замерзла, пожалуйста… Слава…
-Я еду, держись… -раздался громкий сигнал, после злое ругательство по поводу некоторых баранов на дороге и после нежное, -моя маленькая! Слышишь? Осмотрись и скажи, где ты?
Я зажала рот рукой, но это не спасло. Я разревелась. Навзрыд. Позорно разревелась. Слышать его голос, слышать “я еду” растопили лед, сковавший сердце.
Упала на колени и хоть как-то заглушить рыдания, зажала зубами ладонь.
-Малышка… -звучало в трубке мягко, но с колючими нотками тревоги. -Все будет хорошо… Я скоро буду. Ты меня слышишь?
Я закивала, забыв что меня не слышат. А в голове прокручивала только одну мысль Его голос самый прекрасный какой я слышала. Пусть говорит, пусть никогда не замолчит. Мне остро, просто до боли необходимо слышать его голос, низкий тембр с хрипотцой, если бы он немного простыл. Просто жизненно необходимо знать, что человек на другом конце звонка ищет меня, мчится.
-Ну же, маленькая, дай мне подсказку…
Меня просили, будто о последнем шансе перед казнью. Как если бы ребенка спрятали от матери. Как если бы смертельно больному сообщили, что нашлось лекарство.
-Я… я на окраине…
-Я знаю. Точнее. Что вокруг?
Поборов боль в замерших суставах, утерев слезы радости я попробовала зацепить взглядом хоть что-то значимое, необычное. И нашла…
-Здесь торговый комплекс… его вход… если бы он работал. Напротив висит большой плакат с датой открытия. Потрепанная бумага.
-Я понял. Жди меня там. Слышишь меня?
-Слава…
-Да, малышка, повторяй так почаще.
-Слава, я замерзла. Они усыпили меня и бросили лежать в снегу. Я вся мокрая… я не чувствую рук…
-Я еду. Потерпи. Слушай мой голос. Скоро все закончится.
-Ты ведь меня найдешь? -голос все слабел, но меня услышали.
-Ты мне веришь?
-Да, -на выдохе. Перед глазами вновь поплыли разноцветные круги. -Да…
-Маленькая, что с тобой?
-Мне плохо. Слава, я засыпаю.
-Б****...
Дальше я плохо помню. В ушах зазвенело так, что в глазах потемнело окончательно. И свет померк для меня. Вот же папочка будет рад!
Глава 11
Как и предполагалось я заболела. По крайней мере я так думала. Да так сильно, что меня бил озноб, поднялась температура, меня кидало в жар и при этом зуб на зуб не попадал.
Я позволяла обращаться со мной как с куклой. Руки, ноги не слушались. Да и голос не поддавался. Вместо внятных звуков или слов выходили хрипы, а после наступала протяжная кашель. Казалось, раздеру все горло. В общем, все и сразу.
А позволяла я еще потому, что сознание варилось в вязком тумане. Первое мгновение пробуждения запомнилось низким потолком, объятый кожей, неудобным сиденьем и обильным потоком теплого воздуха. А еще встревоженный взгляд темно-голубых глаз, отраженный в переднем зеркале. Я лежала на задних сиденьях, укрытая чем-то колючим. Кожа вся чесалась.