Ну и не все равно? Главное, Слава меня нашел, облегченно подумала я и вновь погрузилась в так называемый сон.
Затем я почувствовала невесомость и мое тело прижали к крепкому телу. К щеке прильнула мягкая ткань рубашки, в нос ударил запах ели, жары и табака.
Вячеслав же не курит, подумалось мне вдруг. Но мысль так же быстро исчезла в том же вязком мареве, укрывающий мое сознание.
Пару тяжелых вздохов, громкий шум хлопнувшей дверцы автомобиля, пару резких шагов и холод вновь сменился жаром. Или наоборот. Внутри я задрожала.
-Тише, все хорошо, -прозвучало у моего уха. Мы поднимались вверх.
Мелькнула мысль, что я дома, отчего же я не чувствую родные стены?
-Где мы? -хрипло прошептала.
-Дома тебе быть небезопасно, -мужчина не останавливался ни на миг, но мелко задрожал.
Он подумал, что я испугалась его. Не стоило мне бояться. Я и не боялась. Осознание того, что мне хорошо именно рядом с ним ненадолго вернуло меня в реальность. Туман в голове немного развеялся и я смогла четко увидеть профиль мужчины, на чьих руках я так удобно расположилась. Сжатые губы, хмурые брови, тяжелое дыхание.
Ну да, я так и не села на диету.
-Я ждала тебя… -выдала я сонно.
И тяжелые веки вновь закрыли глаза, оторвав меня от настоящего мира.
Мысли плыли как облака в небе. Лениво, вяло, без цели. Почему-то мне захотелось вернуться в детство. И я не противилась. Сил не было.
Я вспоминала нашу жизнь, когда семья была еще полная. Совместные завтраки, блины с малиной по выходным, невкусная каша в остальные дни, прогулки в парке и наши песни по вечерам. Детские или взрослые, не важно. Последнее стало что-то вроде традицией…
Как давно это было! Когда же именно детское непосредственное счастье сменилось на постоянное одиночество? Потому что после я помню лишь школу, учителей и репетиторов, хотя меня постоянно окружали люди. Особенно когда во мне оказалось любовь и способности к языкам. Мама тут же решила записать меня к еще одним курсам. После школы пять дней в неделе мы ходили в другую школу. Водила меня мама. А некоторое время спустя мы начали ходить еще и по выходным. Тогда маленькая я не видела изменения, ведь отец ждал меня каждый вечер и мы все вместе ужинали. Ну я так думала, что ждет.
Мы уже жили в нашем доме в богатом районе. Как раз переехали, когда меня по новому начали одолевать сомнения.
Мне казалось, что я виновата в том, что папа ко мне охладел. Не знала почему, но чувствовала это. Помню как однажды забралась к нему на колени, надеясь что мы вновь споем нашу песенку. Но он посмотрел на меня долго, вдумчиво, в итоге скривился. Я подумала, что он заболел. В его глазах стоял жгучий холод. И в тот же вечер впервые услышала повышенные голоса родителей.
Они ругались.
-Дрянь, -кричал отец.
-Андрей, она твоя… твоя…
-Ты просто умная шлюха, которая решила выскочить за богатого, обеспечить себе сладкую жизнь. Так я тебе ее подпорчу… Выгоню взашей тебя и твою малолетку. Будешь милостыню просить или на паперть, надеяться что найдешь дурака.
-Она твоя, -выла мать. Повторяла одно слово раз за разом, а я не понимала ничего. Лишь слезы катились по щекам. Видеть маму на коленях было очень обидно, а слышать ее горький голос, полный страдания было еще невыносимее.
-Никогда у меня в роду не было таких как она, -продолжал орать отец. Такого злого я его видела впервые.
Мама поползла к нему на коленях, плача и смотря снизу вверх.
-Андрей прошу, -умоляла она.
А чего именно маленькая девочка не понимала. Она лишь жалела свою маму. И беззвучно плакала. И вскрикнула, когда по комнате раздался звонкий звук пощечины. Я тогда выскочила из-за своего укромного места и встала защитой маме.
-Не обижай мою маму, -тонкий голос, который еще толком не прорезался смешно раздался в нарастающем напряжении.
-Дрянь, -процедил отец и снова замахнулся.
Кажется, теперь на меня.
Но мама оказалась быстрее. Вскочила, словно ужаленная и теперь она встала горой. Зло прошипела.