Раян оставался спокойным и даже счастливым, делая очередной глоток виски, словно родословная девушки, на которой он собирался жениться, его никак не волновала. Его не волновало вообще ничего, кроме самой юной леди, на данный момент находившийся на втором этаже в гостевой спальне. Все его мысли вертелись вокруг неё, и отныне в глазах Джейсона Агилара не было человека более безумного, чем его старший брат.
— Ты ведь понимаешь, что мать никогда не примет её? — совсем непривычным для него серьёзным тоном спросил Джейсон. — Общество начнёт распускать сплетни. Герцог берёт в жёны сиротливую простолюдинку. Джентльмены ещё могут как-то понимающе усмехнуться: "Вскружила сиротка голову герцогу", но эти светские матроны… Брат, тебя не поймут.
Джейсон пытался вразумить Раяна. Достучаться до его здравого рассудка, но делал это скорее, чтобы сохранить чистую совесть перед матерью, которая после такой новости, накинется на него с претензиями, где он был, когда творилась вся эта чертовщина?
— Мне не нужно мнение посторонних людей для свадьбы. Я женюсь не на них.
— Выбери какую-нибудь аристократку в качестве жены, сделай наследника для общего спокойствия, а девушку можно сделать и любовницей. Тебя никто не осудит.
От предложения Джейсона, хорошее настроение Раяна вмиг улетучилось. Хотя в чём-то он и был прав. Для Изабель стать любовницей герцога не самая ужасная участь. Многие женщины в её положении только обрадовались бы такой перспективе и тут же согласились бы разделить с ним постель, взамен получив слуг, одежду, украшения, особняки. Такие подарки всем нравились и мужчина так бы поступил. Сам бы предложил Изабель стать его любовницей… Но всё обстояло куда сложней, чем могло показаться на первый взгляд иначе.
— Если я не женюсь на Изабель, то не женюсь вообще ни на ком, — категорично заявил он, давая понять, что уже принял решение и от него не отступит.
Джейсону пришлось принять поражение. В конце концов, он знал, что дело кончится именно так. Ещё ни разу ему не удавалось в чём-то переубедить брата. И для чего он только вернулся из Франции? Жил бы себе там спокойно, занимался делами, а по вечерам встречался с прелестными дамами
— Прежде чем новость дойдёт до нашей матери и нас обоих отправят к отцу… объясни мне одно. Ты знаком с ней от силы два дня, откуда такая потребность? Конечно, она красива, но…
— Дело не в красоте, — положив стеклянный стакан на стол из красного дерева, Раян перебил брата, в чьих глазах зажегся нескрываемый интерес. — Это не объяснить так просто. Это что-то на уровне инстинктов, когда ты чувствуешь, что вот она. Та, которой суждено прожить с тобой до конца твоих дней. Сейчас ты, скорее всего, будешь смеяться надо мной. Будут смеяться и другие, но мне всё равно, что они скажут. Всё равно как они воспримут это решение. Изабель значит для меня гораздо больше. Она моё всё. В моём сердце, в моей жизни есть место только для этой девушки и другой мне не надо, — со счастливой улыбкой поделился герцог, пока Джейсон размышлял о том, что герцог Агилар потерян для общества и глубоко увяз в сетях романтических чувств. Как прискорбно. Дамы будут ещё долго оплакивать его потерю. — И насчёт убийства переживать не стоит. Ты проживёшь ещё долгую жизнь.
— Верно от любви ты совсем потерял рассудок. Забыл, какой женщиной может быть наша мать. Она способна без ножа убивать медленно, повторяя одни и те же своды правил, которые обязан знать каждый уважающий себя аристократ.
Тут Раян совсем не сдержался и, откинув светлую голову, звонко рассмеялся. Да, вдовствующая герцогиня была суровой женщиной, но ни какая другая не смогла бы стерпеть этих двух повес.
— У меня есть план, как сделать так, чтобы наша любимая матушка приняла Бель, — победно провозгласил он, разжигая в Джейсоне игровой азарт. — Но естественно один я не справлюсь.
— Что нужно делать? — без промедлений загорелся младший из братьев и, заговорщически подмигнув, вспомнил любимые слова: "Если не можешь остановить бунт на корабле, присоединяйся".
Но озвучить свой план Раян так и не успел. Злой, как чёрт Джонатан вошёл в кабинет герцога, заявляя, что дикарка вновь закрылась в своей комнате.
12 глава
Изабель сидела на мягком массивном кресле, одетая в длинную ночную рубашку и, обхватив колени, безразличным взглядом смотрела в окно. Новая входная дверь, установленная за время её отсутствия, была заперта с внутренней стороны, а снаружи горничные стучали без остановки и просили открыть. Она снова закрылась ото всех, окончательно потерявшись в мыслях, после внезапного ответа миссис Бейтс. Она сказала, что сейчас первое декабря, тысяча семисот пятьдесят четвертого года.