Мужчина повернулся, ожидая продолжения разговора.
-Мы хотим с ним поговорить по поводу этой скульптуры - Саня протянул руку с брошюрой мужчине.
- Ну? Я и есть он. Что надо? - недружелюбно промычал мужчина.
Саня вопросительно посмотрел на меня. Я была разочарована, убита. Обычный пропитый мужик с тоской в глазах. А что ожидала? Герцога, подающего мне сигналы? Нет, Владислав совсем не похож, внутренний свет не тот.
Следующим в программе стояло посещение музея. Вот тут меня ожидал шок. Я впала в ступор, увидев великолепно обработанный серый мрамор, вызывающий восхищение, перекрывающий мне доступ воздуха. Это лучше, чем сделал герцог, но чувствуется его душа.
- Мадам! Синьора! Выйдите немедленно, Нельзя экспонаты трогать руками - очнулась я от крика, стоя впритык к скульптуре. Теплый камень под моей рукой пульсировал, посылая ласковый импульс.
В зал вбежали полицейские вызванные служительницей.
-Мадам, немедленно покиньте музей.- Надвинулся на меня мужчина, пытаясь оттеснить от экспоната.
- Пойдём, Агава, обняла меня за плечи Таня. - Видишь, он уже ищет тебя.-
- Что ты такое говоришь? Тань.- Маша, схватив за руку, - Пойдём, правда, тут нечего больше делать - Потянула меня к выходу.
- Стойте - вбежал в зал запыхавшийся скульптор - я принёс тебе его эскизы. Ты тут очень похожа - он протянул папку.
Люди в зале столпились за моей спиной вместе с полицейским и служительницей, с удивлением разглядывая рисунки, медленно переворачиваемые моей рукой.
На листочках возвышался небрежно нарисованный строящийся храм, я на лошади, улыбающаяся тайком, я, стоящая на коленях с равнодушным лицом. Я, в белой шубке в пелене падающего снега.
И одна мысль, пронизывающая меня насквозь. Всё было!
Огромные волны жгучих эмоций опалили душу. Тут вершина любви сменялась пропастью потери. Паника от невозможности всё прояснить сейчас же, до надежды его найти разрывали и путали разум.
Дальше как в тумане мы куда-то ехали, мне что-то приносили попить, гладили по голове, обнимали. Потом все задремали в вагоне поезда Милан - Неаполь, а из радио звучала музыка, будившая ещё несформировавшиеся, но уже открытые переживания. Голос певца задевал спрятанные глубоко в подсознании чувства боли, вытаскивая запертые страдания. Слёзы вызвали тоску. Сердце горестно сжималось, выдавливая судорожные рыдания. Проснувшиеся подружки, пытаясь успокоить мою истерику, суетились. Маша, обняв, прижала меня крепко к своей груди.
- Поплачь родная - говорила она мне - поплачь, со слезами и боль уйдёт.-
Но тяжесть только возрастала, становясь с каждой минутой всё нестерпимее. Душевная боль переросла в физическую. И тогда Саня, отодвинув девочек, поднял меня на ноги и поцеловал, держа крепко одной рукой за талию другой, поддерживая затылок. Вытянувшаяся в струну боль, негатив, скопившийся во мне мрак, потекли к парню.
Сколько длился наш поцелуй, не имеющий ни к эротике, ни к любви никакого отношения, я не ощутила. Вместе со страданиями из меня ушли все силы, способные защитить бренное и почти чужое тело. Расслабленную меня уложили на сидения, убрав подлокотники. Сквозь наползающий сон, я видела угрюмое в первый раз Санино лицо. Всегда бесшабашно весёлый юноша за считанные минуты превратился в сурового мужчину. Неужели мои эмоции его так изменили?
Сон! Какое счастье, что бог дал людям сон. Мне необходим был отдых, от резко нахлынувших и очень ярких чувств. От боли и любви, от горя и счастья, от возросшей до неимоверных размеров надежды встретить моего мужчину.
Дом Витале Антонио добавил к обострённым нервам много неприятных минут. Мало того что женщины, подчеркивая моё плебейское происхождение, восхищались малолетней Ниной, ставя её в пример. Так ещё и рассудительный Витале повёл себя по скотски.
- Смею надеяться, что ты всё же не откажешься, побеседовать со мной сейчас - поймал меня хозяин дома сразу после ужина.
- Мы идём вместе - вступилась Маша, проинформированная о его некорректном поведении.
- Что-то такое я и ожидал. Прошу!-
Кабинет выглядел так, как обычно показывают в кино. Тяжелая крепкая тёмная мебель, шикарный, громадный, с мелким рисунком ковёр, закрывающий почти весь пол. Застеклённые шкафы с множеством разнообразных предметов и книг. Большой глобус возле окна, постоянно крутящийся, как настоящая планета. Светильники в форме канделябра. И тёпло-бежевые гардины единственно светлое пятно, явно приковывающее внимание.
Когда Паша сел у Машиных ног, Витале ухмыльнулся, но когда Саня, последовав его примеру, опустился у моих ног, он недовольно хмыкнул, сдвинув брови, но от замечания воздержался.