— Неужели?
— Но я не была уверена, что это правда. И лишь когда умерла Аннора и ее фотографию напечатали в газете, я убедилась в истинности своих догадок. — Мэгги вновь всхлипнула и вытерла бегущие по щекам слезы. — О похищении ее дочери было сказано очень кратко, ноя поняла, что ты могла быть этим похищенным ребенком. — Голос ее на мгновение прервался, она вздохнула и. продолжала говорить. — Ты молчала, даже детская служба не смогла установить твоей личности. Все, что у тебя было, — это маленький медальон. Но инспектора говорили, что ты, вероятнее всего, нашла его среди мусора.
— Почему же ты ничего мне не сказала?
— А если бы все оказалось не правдой? Ведь я слышала, как ты плачешь во сне о том, что тебя бросили. И не хотела лишний раз тебя расстраивать. Тем более что даже Bt полиции мои предположения не приняли бы всерьез.
— Ты обращалась в полицию?
— Да, но они не захотели меня слушать. Ведь единственным моим аргументом была фотография из газеты. — Маргарет на мгновение замолчала и поправила прическу Пенелопе. — А ты была такой крошкой. И я все время боялась, что тебя отнимут у меня. И чем старше ты становилась, тем больше возрастал мой страх, но я делала все возможное, чтобы найти твоих родственников. Ты должна мне верить.
— Я тебе верю, — сказала Пенни, чтобы подбодрить Мэгги, и подумала о том, как трудно ей было одной с маленьким ребенком.
— Я не хотела отдавать тебя первому встречному, который заявит, что состоит с тобой в родстве. Мне нужны были доказательства.
— Спасибо, — произнесла, всхлипнув, Пенелопа, и слезы потекли у нее из глаз. — Я никогда не забуду твою доброту.
— А я всегда буду любить тебя как родную дочку, — проговорила, вздыхая, экономка и вытерла краешком халата ее слезы.
— Ты и так моя мама. Ведь ты любила меня, заботилась обо мне. Ты всегда была единственным человеком, на которого я могла рассчитывать.
Маргарет улыбнулась и вдруг заплакала снова. Плечи ее тряслись, из глаз текли слезы. И Пенни ласково гладила ее по голове, уговаривая забыть все горести и страхи. Рэмзи сочувственно вздыхал, глядя на эту трогательную сцену. И Пенелопа вновь поблагодарила Бога за то, что этот человек появился в ее жизни.
А через час в доме поднялась суматоха. Рабочие с киностудии разматывали электрические провода, тянули кабели от входной двери через весь холл, катили поставленные на колесики кинокамеры. Рэмзи, очарованный происходящим, совался во все дела, мешая всем работать.
— Здорово! — говорил он, поглядывая на чем-то недовольную Пенелопу. Она была молчалива и раздражительна с того самого момента, когда он, позвонив Александру, пригласил его зайти к ним сегодня утром. — Как твое настроение?
— Нормально, — ответила она, стараясь казаться спокойной и при этом нервно поигрывая медальоном. — Это очень важный момент в моей жизни.
Он взял ее за руку и отвел в кабинет, затем, закрыв за собой дверь, прижал Пенни спиной к стене и тихо сказал:
— А я-то думал, что самым важным моментом в твоей жизни была прошлая ночь.
— И она тоже, — улыбнулась Пенелопа, обвивая свои руки вокруг его шеи. — И сны, и твоя любовь были прекрасны.
— Ты дразнишь меня! — воскликнул он и страстно поцеловал ее в губы. — Я обожаю тебя и обещаю, что отныне ты никогда не будешь одинока и не останешься без любви, семьи и забот. У нас будет прекрасная семья.
— И дети, — выдохнула она, заглядывая ему в глаза и чувствуя, что сама мысль о возможности иметь своего ребенка делает ее безмерно счастливой.
— Да, но сначала мы должны пожениться.
— Хочешь, мы сделаем это сегодня? Это не кажется тебе излишней торопливостью?
— Конечно, нет, — засмеялся О'Киф, лаская ее грудь. — Тогда мы наверняка успеем вступить в брак до того, как вырастет твой живот.
Стук в дверь заставил его отступить в сторону и недовольно проворчать что-то себе под нос. Пенни улыбнулась и отошла от стены.
— Пенелопа! — раздался голос за дверью.
— Это Александр, — шепнула Пенни, смутившись.
Рэмзи протянул руку, чтобы впустить гостя, но она попросила его немного помедлить и, поправив одежду, пригладила растрепавшуюся прическу. Посмотревшись в зеркало и убедившись, что все в порядке, она кивнула, и Рэмзи открыл дверь.
Когда Александр вошел в комнату, он и Пенелопа некоторое время молча смотрели друг на друга, словно отыскивая в лицах родные черты. Затем Блэквелл протянул вперед руки, готовясь обнять вновь обретенную дочь. Более двадцати лет он не видел свою девочку. Ее детство и юность прошли без него. Он не знал ни ее первых радостей и огорчений, ни первых ссадин на коленках, первых любовных увлечений, не видел, как она взрослеет, как становится женщиной, и теперь волновался как никогда.
— Я так скучал без тебя, дочка! — наконец выговорил он.
И Пенни почувствовала, как замерло ее сердце. Колени подогнулись, ноги ослабели. Рэмзи поспешил поддержать ее, и она бессильно оперлась на его руку, не сводя глаз с лица Александра. Теперь Пенни ясно вспомнила, как он выглядел в молодости. Светлое видение воскресло в ее памяти: молодой красивый мужчина держит ее на руках и легко танцует по залу, напевая на ухо веселый мотивчик.
— Здравствуй, папа, — сказала она, оставляя поддерживавшего ее О'Кифа.
— Как ты выросла, дочка, — с волнением произнес Блэквелл. — Я уже не могу взять тебя на руки.
Она бросилась в его объятия и, всхлипывая, уткнулась лицом ему в плечо. Александр закрыл глаза, ласково гладя ее по голове, и тихо проговорил:
— Видела бы тебя твоя мать.
— Ты здесь, и это прекрасно, — лепетала Пенелопа, плача от радости.
Рэмзи качал головой, глядя на них. Теперь он по-настоящему понял ту боль одиночества, которую испытывала она, прожив столько лет без любви и внимания, чувствуя, что никому не нужна, не решаясь кому-нибудь рассказать о своей печали.
Отец и дочь стояли, обнявшись, посреди комнаты, и их светлое безмолвие выражало воскресшую в сердцах любовь и надежду на новую счастливую жизнь. Рэмзи улыбался, чувствуя это, и маленькая одинокая слезинка, скользнув из его прищуренного глаза, скатилась по загорелой щеке. «Видела бы их Тесс, — думал он. — Ведь это она помогла соединиться отцу и дочери. И может быть, оттуда, с небес, они с Дэйном со счастливой улыбкой созерцают возрождение своей семьи!»
Звукооператоры и светоустановщики суетились вокруг Джастина Бейлора, пока тот неспешно прикреплял к лацкану пиджака маленький микрофончик. Он уже заметил перемены, произошедшие в характере Пенелопы со дня их последней встречи. Заметил и то, с каким вниманием следит она за каждым движением и выражением лица высокого длинноволосого мужчины, стоящего, небрежно прислонившись к стене, неподалеку от кинокамеры.
— Почему для проведения интервью вы пригласили именно меня? — спросил он Пенни, недоуменно пожимая плечами. — Ведь, как мне кажется, мы не совсем поладили во время нашего прошлого свидания. А теперь перед премьерой…
— Это интервью не связано с премьерой, — перебила она его. — Кстати, я слышала, вы получили повышение по службе?
— Да, — ответил он, перебирая свои бумаги.
— Поздравляю. Думаю, наш сегодняшний диалог принесет вам еще большую популярность. Ведь это последнее интервью, которое я даю прессе. — Она улыбнулась, и Джастин удивленно посмотрел на нее. — По окончании следующего фильма я отхожу от дел, потому что пока мне больше нечего сказать зрителям.
Пенелопа посмотрела на Рэмзи, и тот ободряюще кивнул ей. Задержав взгляд на его крепкой ладной фигуре, она почувствовала, как щеки ее покрылись румянцем. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на нее, и Пенни ощутила в своей душе такую любовь к нему, что ей стало больно на него смотреть. Никто еще никогда так не волновал и не привлекал ее.
— Ага, — сказал Бейлор, заметив ее смущение. — Кажется, я вижу причину вашего решения.
— Я выхожу замуж за этого человека.
Луч прожектора метнулся к стоящему у стены Рэмзи, ярко высветив его лицо. О'Киф не дрогнув продолжал смотреть на Пенелопу. И оператор, отсняв то, что считал нужным, вновь повернул камеру в сторону Джастина и Пенни.
— Ты, я вижу, имеешь на нее виды, — заметил, подходя к Рэмзи, Александр.