— Я лишь хочу, чтобы она была счастлива, — ответил тот, оборачиваясь к нему.
— Мы оба этого хотим. Лишь бы нам не помешали нахальные репортеры, я многое хотел спросить у тебя.
— Тогда тебе лучше обратиться к Маргарет. — О'Киф кивнул в сторону стоящей неподалеку экономки. — Все эти годы она была вместе с Пенни.
Блэквелл поспешил к миссис О'Халерен и тут же заговорил с ней. Она улыбнулась и, выйдя на несколько минут из комнаты, вернулась вместе с Хэнком. Собравшись в углу небольшой компанией, они о чем-то возбужденно беседовали.
Помощник режиссера закричал: «Тишина!» Яркий свет прожекторов залил всю комнату. И женщина, поправлявшая Пенелопе прическу, торопливо вышла из кадра. Рэмзи хорошо видел лицо Пенни. Он удивлялся ее мужеству, с которым она решилась открыть перед публикой ошибки своей юности, и еще больше любил за это. Он знал, с каким могущественным врагом приходится ей теперь сражаться, но знал и то, что у них нет другого выхода и только так можно освободиться и от угроз Слоун, и от переживаний темного прошлого.
— Интервью, кстати, выйдет в эфир завтра утром в программе «Говорит Флорида», — сказал Джастин и дал сигнал к началу съемок. Поздоровавшись с публикой и произнеся пару вводных фраз, он обернулся к Пенелопе. — Вы начали свою кинокарьеру в семнадцать лет. И все знатоки кино приветствовали появление новой звезды, но почему вы никогда не рассказывали о своей жизни?
— Это достаточно печальная история, — произнесла задумчиво Пенни и начала рассказывать о том, как она жила до того, как стала кинозвездой.
Александр внимательно слушал, как она открывала все неприглядные подробности своей юности: наркотики, бродяжничество. И сердце все больше и больше сжималось в его груди. Как и двадцать пять лет назад, он ничем не мог помочь ей. И от этого ему было особенно больно.
— Хорошо, сняли, — сказал наконец Джастин и огляделся. В холле не осталось ни одного человека, сохранившего бы невозмутимое выражение лица. «И как это удавалось ей так долго скрывать свое темное прошлое?» — подумал он, восхищаясь ее выдержкой и самообладанием. Он видел, что все присутствующие на съемке сочувствуют Пенелопа, понимая, сколько сил потребовалось ей, чтобы, страдая от одиночества и бедности, преодолеть свою пагубную страсть к наркотикам, и предчувствовал, что поклонники простят ей заблуждения юности, узнав, как она была тогда бедна и одинока. Бейлор удивлялся той смелости, с которой она заявила о шантаже.
— А вы знаете, кто вас шантажирует? — спросил он.
— Я думаю, рано еще говорить об этом, — ответила Пенни, оглянувшись на Рэмзи.
Но Джастин и сам догадывался о том, кто это может быть. Ведь в сообщениях полиции ясно говорилось, что в деле Тесс Ренфри принимали участие люди Ротмера. К тому же ему было хорошо известно о старом соперничестве между Слоун и Тесс, а дочь Фэлона не из тех, кто легко забывает прежние обиды. Да и в прошлом у нее немало темных пятен.
— А не взять ли нам интервью у мистера О'Кифа? — сказал Бейлор после непродолжительного раздумья.
— Не стоит, — улыбнулась Пенни. — Кое-что я хочу оставить при себе.
— Что ж, значит, увидимся завтра утром.
— Хорошо. Я познакомлю вас с моим отцом.
— Отцом? — переспросил ошеломленный репортер, широко раскрывая глаза. И Пенелопа с улыбкой кивнула в сторону пожилого мужчины, стоявшего в двух шагах от Рэмзи. Джастин внимательно посмотрел на него и, еще более удивленный, повернулся к своей собеседнице:
— Знакомое лицо.
— Тем лучше, у вас будет время, чтобы освежить свою память, — сказала она, поднимаясь с места и подходя к О'Кифу, сразу же заключившему ее в объятия.
Александр протянул Пенелопе старинный сундучок.
— Остались только письма и фотокарточки, — печально произнес он. — Все драгоценности мы вынуждены были продать.
— Спасибо, — поблагодарила она, обнимая Блэквелла и принимая из его рук семейную реликвию.
Висящий на ее шее медальон с тихим стуком ударился о крышку сундучка. И Александр, сняв с нее тонкую золотую цепочку, положил себе на ладонь памятную драгоценную брошь.
— Аннора надела его на тебя за несколько недель до похищения, — и он ласково провел пальцем по матово блестевшей поверхности, — а я, признаться, был против. Ты еще мала, говорил я, и будешь брать его в рот, не дай Бог, подавишься.
— Она и теперь частенько берет его в рот, — сказал с улыбкой Рэмзи, обнимая Пенни за плечи.
Она еще раз поцеловала отца, взяла медальон и следом за О'Кифом направилась к лестнице. Когда они оказались наедине в его комнате, Рэмзи спросил:
— Смею ли я надеяться, что ты отложишь изучение содержимого этой шкатулки до завтра?
— Я не могу, — ответила Пенелопа. — Мне так не терпится узнать, что там.
Он взял из ее рук сундучок и, поставив его на туалетный столик, крепко обнял.
— Я не могу наглядеться на тебя, — пробормотал он.
— Я слишком мало уделяю тебе внимания сегодня, — виновато произнесла она, прижавшись к его груди.
— Да, — откликнулся он, и ее рука скользнула к ремню его брюк.
— Я думаю, мы можем осмотреть шкатулку позже, — лукаво проговорила Пенни, расстегивая ремень.
— Конечно, — согласился О'Киф, чувствуя, как ее ладонь пробралась к нему под брюки.
— Чем бы нам заняться пока? — с притворным недоумением спросила Пенелопа, нежно поглаживая его своей теплой рукой. И вдруг быстро сняла с него футболку, целуя обнажившуюся грудь.
Рэмзи вздрогнул и, с силой вдохнув в себя воздух, принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. Она, нетерпеливо выгнувшись от его прикосновений, резким движением скинула юбку и отбросила в сторону туфли, следом за ними полетела ее блузка. И О'Киф склонился над застежками лифчика.
— Никак не получается, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.
— Рви его! — решительно произнесла она, и он, сорвав с нее лифчик, прижался губами к ее груди.
Пенни откинула назад голову и весело захохотала, смеясь все время, пока он нес ее к кровати. Волосы огненным водопадом рассыпались по одеялу. И Рэмзи целовал и целовал ее запрокинутое вверх лицо. Она мягко застонала, притянув его к себе, и, проникнув рукой ему под брюки, вновь стала с неистовым жаром целовать крепкую загорелую грудь.
— Ах, как я хочу тебя! — бормотал Рэмзи, поглаживая ее ноги.
— Знаю, — отвечала Пенелопа, прижимаясь к нему бедрами.
— Сейчас, немедленно! — воскликнул он и быстро снял с нее трусики.
Она стянула с него брюки, и он прижал ее к кровати, проникнув в теплую глубину. Пламя любви обожгло ему сердце.
— О Боже! — застонал он, двигаясь в стремительном ритме страсти. И Пенни стиснула рукой складки простыни, отдаваясь этому могучему мерному движению, заставлявшему ее стонать от восторга.
Все кончилось быстро и неожиданно. Рэмзи навалился на нее всем телом и виновато прошептал:
— Прости.
— Все было замечательно, — откликнулась она. — В тебе было какое-то очаровательное неистовство.
— Это в равной мере относится и к тебе, — сказал он, ложась с ней рядом. — Я помню, как одна неистовая женщина затащила меня в сарай и сделала со мной все что захотела на охапке пересушенного сена.
— Наверное, она это сделала потому, что подобные физические упражнения очень полезны для здоровья, — ответила Пенни, и они вновь занялись любовью.
Рэмзи не спалось. К двум часам ночи он почувствовал себя совершенно бодрым и открыл глаза. К тому же мешали уснуть расшатавшиеся нервы. Его немного беспокоила предстоящая премьера. Хорошо еще, что к тому времени выйдет в эфир интервью с Пенелопой и можно не бояться провокаций, связанных с ее прошлым.
О'Киф покачал головой и понял, что уже не уснет. А значит, нужно чем-то заняться. Перебрав в уме возможные развлечения, он остановился на верховой прогулке и, поднявшись с кровати, направился к конюшне. Он уже представлял себя верхом на серебристой кобыле, как вдруг услышал беспокойное ржание лошадей. Подойдя поближе, Рэмзи осторожно заглянул в раскрытые двери сарая и увидел тонкий луч света, медленно блуждающий в темноте. «Кто-нибудь из охраны», — подумал О'Киф, но на всякий случай вынул из-за голенища нож.
— Кто там? — спросил он.
И тоненький лучик света сразу исчез. В сарае стало совсем темно, и только кое-где пробивался голубоватый свет луны. Бесшумно шагнув внутрь и держась левой рукой за стену, Рэмзи принялся внимательно обследовать углы конюшни. Через минуту его глаза привыкли к темноте. И он, услышав легкое шуршание, стал осторожно подбираться к выключателю, чтобы включить электричество. Но тут его ноги уперлись во что-то твердое, лежащее на полу. Не успел он нагнуться и ощупать загадочный предмет, как острая боль в затылке заставила его опуститься на колени, а затем рухнуть вперед на выставленные руки.