Ключ, обвязанный розовой ленточкой, тихо покачивался между пальцами. Медленным постукиванием по ладони он словно требовал, чтобы она наконец решилась открыть старый, опечатанный две сотни лет назад сундук. И Пенни, будто прислушавшись к его настойчивым увещеваниям, не спеша опустилась на колени и, быстрым движением вставив, ключ в замочную скважину, с сердечным трепетом открыла замок.
Вновь на мгновение остановившись в нерешительности, она вдруг резким рывком сорвала последнюю печать и откинула крышку. Затаив дыхание, заглянула внутрь. Сухая и затхлая мгла веков повеяла на нее оттуда. «Не медли. Действуй», — говорил ей внутренний голос. И она, облокотившись на край, стала разглядывать содержимое сундука.
На самом верху лежала желтая, слегка попорченная спортивная сумка Тесс, выглядевшая все такой же яркой и броской, как в тот день, когда Пенни видела ее в последний раз. Протянув руку, Пенелопа выхватила из груды вещей сумку и с волнением прижала ее к груди. Слезы неудержимым потоком потекли из глаз. Чувство вины и невосполнимой утраты переполнило душу. «О, моя милая, как я с тобой поступила!» — бормотала Пенни, в отчаянии сжимая кулаки. Но, вдруг опомнившись, подумала: как вещи, принадлежащие Тесс, могли оказаться в старинном сундуке? Ведь это даже при самой буйной фантазии не представлялось возможным. Конечно, сумку могло прибить волной к берегу, по и это, надо признать, ничего не объясняло.
«Стоп, — приказала себе Пенелопа. — Успокойся. Возьми себя в руки. Иначе тебе грозит истерика». Еще раз всхлипнув и отложив в сторону загадочную находку, она принялась за осмотр других вещей.
Старый сундук был доверху набит какими-то коробочками, деревянными шкатулками, аккуратно перевязанными шелковыми ленточками, книгами в кожаных и матерчатых переплетах, завернутыми в батист и муслин. Открыв самую большую из коробок, Пенни восхищенно ахнула, достав из нее великолепное вечернее платье. Мягкого темно-синего шелка, с легким костяным корсажем, отделанным крупным жемчугом и тонкими блестками хрусталя, оно поражало воображение. «Восемнадцатый век, не иначе», — рассуждала про себя Пенелопа, любуясь пышными рукавами-буф, сужающимися у локтей, изящной линией талии, где собрались волнистые складки мягкого шелка, грациозными очертаниями юбки, перехваченной узкой голубой лентой.
На дне большой коробки лежали нижние юбки, легкие бальные туфельки и сделанная в форме голубого тюльпана маленькая сумочка. «И все это хранилось столько лет», — удивленно подумала Пенни и, аккуратно сложив платье, хотела уже убрать его обратно, как вдруг заметила лежащую под бельем записку. Сердце Пенелопы дрогнуло и забилось сильнее. Подняв к свету исписанный листок бумаги, она прочла первые строчки этого загадочного послания.
«Милая Пенни, — было написано в нем. — У меня никогда не хватало денег, чтобы сделать тебе достойный подарок. И когда я увидела эту прелестную мягкую ткань, первые же мои мысли были о тебе. Знай же, моя дорогая, что это платье сшила я сама и искренне желаю, чтобы тебе представилась возможность его надеть. Хотя бы на премьеру в следующем месяце.
Любящая тебя Тесс».
Не в силах что-нибудь понять, Пенелопа с недоумением переводила взгляд с сундука на платье и обратно. «Тесс, Тесс», — бормотала она, рассеянно комкая в руке маленькую записку. Резко качнувшись вперед, она схватила лежащую поверх вещей книгу и открыла первую страницу. Книга была написана почерком ее подруги. В первых строках оповещалось о том, что это лишь первый том из ряда других, находящихся здесь же. И Пенни, торопливо порывшись в сундуке, нашла еще несколько книг, адресованных ей. Оглядев их со всех сторон и торопливо пролистав слегка пожелтевшие страницы, она вновь обратилась к первому тому.
«Могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь! Недоумение, растерянность, удивление. Не так ли? Но я прошу тебя не беспокоиться обо мне. Со мною все в порядке. И я попытаюсь как сумею объяснить тебе, что же произошло. Так что устраивайся поудобнее, отложи свои дела и приготовься слушать. История долгая. И пережить ее вновь будет не так-то легко.
Начну с нашей последней встречи перед моим отправлением на Багамы. Оставив тебя, я поспешила на лайнер и вместе с его пассажирами отправилась в морское путешествие. Я решила не медлить, зная, с каким нетерпением ты ждешь от меня новостей. Но на обратном пути в каюту мне неожиданно пришлось столкнуться с головорезами Ротмера, Оказывается, они находились здесь же, на борту, переодетые официантами. А я-то надеялась, что сумела улизнуть от них. Вот ведь растяпа! Они тут же наставили на меня пистолеты с глушителями и уже готовы были спустить курок, как я, совершив свой коронный прыжок с прогибом, оказалась в воде.
Сильным потоком, создавшимся винтом лайнера, меня ударило о борт корабля, и я начала тонуть. Вода заливала горло, нечем было дышать. Одним словом, ощущение не из приятных. И тут я увидела острый плавник, направляющийся ко мне. Боже, как я испугалась! С такой скоростью еще не плавал никто. Я летела, как торпедный катер. Кормовая волна за моей спиной могла бы опрокинуть линкор. И вдруг я почувствовала, как что-то приподняло меня над поверхностью воды и быстро повлекло в сторону от удалявшегося корабля. Это был дельфин. Фортуна, похоже, сжалилась надо мной.
Я сразу же окрестила своего спасителя Ричмондом и задумалась о ситуации, в которой оказалась. О возвращении на» Королеву Нассо» не могло быть и речи. На борту стояли громилы Ротмера и весело махали мне вслед ладошками. К тому же никто из пассажиров не видел моего прыжка н воду, и рассчитывать на помощь команды не приходилось. Положение, надо сказать, невеселое. Я была совершенно одна посреди Карибского моря и прекрасно понимала, что искать меня будут не раньше чем через несколько дней. Нечего сказать, веселая морская прогулка!
Ну а теперь удвой свое внимание. Я расскажу о самом главном. Не прошло и десяти минут, как я увидела черную стену густого волокнистого тумана. Словно живая, она дышала и шевелила узкими мохнатыми щупальцами. В ее толще сверкали молнии и слышалось свирепое гудение бушевавшего за нею шторма. Черная косматая пелена вытянулась вдоль всего моря, от горизонта до горизонта. Это было тем ужаснее и загадочнее, что всего несколько минут назад на ее месте ничего не было. И — о ужас! — мой дельфин нес меня прямо к этой жуткой стене.
Сознание мое помутилось, в глазах потемнело, ноги налились колючей ледяной тяжестью. Еще мгновение, и я бы умерла от страха. Не помню, что было дальше, но, когда сознание вернулось ко мне, я почувствовала себя брошенной среди свирепой бушующей стихии. Волны кипели вокруг, тело сковывал страшный холод. И я бы тут же пошла ко дну, если бы не подоспевшая вовремя помощь «.
Пенни подняла голову над исписанной страницей и с недоумением заглянула в начало книги. Она плохо понимала, что происходит. Ясно было только одно: Тесс жива. И Пенелопа поблагодарила Бога за ее чудесное спасение. Заглянув в сундук, она недоуменно покачала головой. Ее так смущали наполнявшие его старинные вещи. К тому же было непонятно, почему, если она не погибла, Тесс до сих пор не позвонила и не рассказала обо всем сама. Пенни пожала плечами и продолжала читать:
« Меня спас от неминуемой смерти молодой капитан двадцатипушечного фрегата. Ну просто как в романтических романах или исторических кинобоевиках! Я поначалу так и решила, что попала на съемки какого-то исторического фильма. И капитан лишь разыгрывает из себя лихого морского разбойника в духе Стивенсона. Эдакого рубаху-парня, которому только бы время пошумнее провести да побольше денег на ветер швырнуть. И я решила в шутку подыграть ему. Да и что мне оставалось делать? Ведь в чужой монастырь, как ты знаешь, со своим уставом не ходят.
Удивительно другое, что меня даже не насторожила та ловкость, с которой вся команда подделывалась под манеру повеления и речи моряков восемнадцатого века. С каким-то странным простодушием я поверила в совершенную естественность такой гениальной в своей скрупулезной дотошности игры всех запятых в этой сцене актеров. Меня не удивило и поразительно точное соответствие всех деталей корабля тем старинным судам, которые я знала по старым морским атласам. И лишь позабавило угрюмое ворчание матросов по поводу присутствия па борту женщины. И только когда на палубе закипела лихорадочная суета перед предстоящим кораблю сражением, у меня впервые возникло подозрение, что все происходящее вокруг чуть больше, чем просто игра.