Лаки резко отдернул руку от Чейза и отвернулся. Не успел он сделать и нескольких шагов, как тяжелая рука брата легла ему на плечо. Лаки машинально приготовился к удару.
Вместо этого Чейз протянул ему руку. В глазах старшего брата блеснули слезы, его обычно твердые губы дрогнули.
— Поздравляю, братишка! Очень рад за тебя.
Они пожали друг другу руки, затем, смутившись, молча зашагали к дому.
Глава 12
— Ты не знал?
— О чем?
— Что Девон беременна.
— Нет.
— Я думала, Лаки сказал тебе.
— Нет.
Односложные ответы Чейза раздражали Марси, поскольку нервы ее были взвинчены, как всегда после воскресных ужинов с родственниками.
Не то чтобы она чего-то боялась или чувствовала к себе прохладное отношение, нет. Тайлеры очень любезно приняли ее в свою семью.
Даже Лаки, который больше всех был недоволен выбором брата, теперь посмеивался и шутил с Марси так, будто они давным-давно породнились. Вместе с Лори и Девон он теперь считал ее своей в их теплой дружеской компании.
Нет, семья Чейза здесь была ни при чем. Он сам заставлял Марси грустить и нервничать. Правда, муж никогда не грубил ей в открытую. Первый и единственный раз это случилось в прошлую пятницу в «Забегаловке». Потом он извинился, она простила его, снося его взвинченное состояние на волнение из-за контракта, и объяснив безобразное обхождение с ней нервным стрессом.
Нет, поведение Чейза Марси вполне устраивало. Находясь в компании остальных членов семьи, он был нежен с супругой, не критиковал, не смущал, не игнорировал, словно ее и не существовало, как делали многие другие мужья при посторонних. У них был совсем другой случай.
— А ты не догадывалась?
Марси вздрогнула и испугалась неожиданного вопроса.
— О чем?
Чейз вел машину левой рукой, а правую оставил свободной, чтобы при необходимости можно было легко дотянуться до рукоятки переключения передач… или до колена Марси: он уже не раз гладил его сегодня днем.
— У женщин, говорят, на этот счет здорово развито шестое чувство, — произнес Чейз, возвращаясь к разговору. — Я думал, может, ты догадывалась.
— Нет. Хотя заметить было несложно. Ведь уже на нашей свадьбе над ней подтрунивали за второй кусок кекса.
— Кажется, она поправилась на несколько фунтов.
Марси улыбнулась:
— Естественно.
Чейз оставался серьезным.
— Уже шесть месяцев! Не верится, что Девон так долго держала все в секрете. Правда, она высокая, и при соответствующей одежде можно скрыть многое. Господи, скоро родится ребенок, а мы до сих пор ничего не знали.
— Гм.
— Когда он появится на свет, ты отреагируешь так же резко?
Голова Чейза дернулась, он открыл рот, собирался что-то сказать, но передумал и лишь скрипнул зубами.
— Когда ты выбежал из дома, Чейз, твоя мама очень расстроилась.
— Я тоже.
— О да! Мы знаем. Ты так хорошо себя преподносишь, что весь мир уже в курсе дела… Да, мы все видим, и если честно, довольно давно.
— Я ведь извинился перед Лаки, разве нет? Сказал, что рад за него.
— Знаю, знаю. Видела даже, как ты обнимал Девон. Это самое большее, что ты мог сделать.
— Если бы я места себе не находил от восторга и притворно расчувствовался, это выглядело бы лицемерием.
— Лицемерие? Странно слышать это слово от тебя.
— Что ты имеешь в виду?
Они как раз приехали, и Чейз остановил машину. Марси поспешно вылезла из автомобиля и направилась к дому. Она уже снимала в прихожей плащ, когда Чейз настиг ее.
— Что это значит? — сердито повторил он, бросая свой плащ в направлении вешалки и промахиваясь примерно на милю.
Что-то щелкнуло внутри Марси. В течение месяца она баловала мужа, старалась обратить в шутку его дурные выходки, не обращала внимания на провокации, которые, в чем она нисколько не сомневалась, устраивались намеренно. Чем сильнее она старалась сделать их жизнь приятной, тем отвратительнее вел себя Чейз. Ладно, она вдоволь нахлебалась. Да будут прокляты примерные жены! Настало время и Тайлеру получить по заслугам.
Рыжие волосы Марси почему-то растрепались. Приблизившись к мужу, она прищурила глаза.
— Это значит, Чейз Тайлер, что ты лицемеришь каждое воскресенье, когда мы ездим к твоей матери. Это значит, что твои поздравления не более искренни, чем твоя фальшивая демонстрация любви ко мне.
Он упрямо замотал головой.
— Неправда. Я очень рад за бра… Подожди! Что это за фальшивая демонстрация?