Не-е-ет, господа, так нельзя – тяжко вырываться из одной атмосферы в другую: из реальной жизни падать в вирт, а потом из вирта выныривать в реал… Надо помещать людей в барокамеру, как водолазов или космонавтов, для декомпрессии. Ну, не сразу же вот так – бери и отвечай… Гагарину же не сразу после приземления вопросы задавали!
Андрей непонятно к чему вдруг вспомнил психологическую характеристику первого космонавта из статьи, которую сам писал когда-то на День космонавтики: «Настроение у Юрия обычно немного приподнятое, вероятно, потому, что у него юмором, смехом полна голова. Вместе с тем трезво-рассудителен. Наделен беспредельным самообладанием». И еще: «Отношения с женой нежные, товарищеские».
«Надо же», – подумал Андрей тогда. А сейчас спросил:
– А что ты хотела, Катя?
– Может, отвезешь меня в аэропорт? – в своей обычной манере попросила Катя. – Нет, если ты занят, то не дергайся – я такси вызову. Просто хотела тебя увидеть напоследок.
Андрей почти не раздумывал – он понял, что свалить к чертовой матери от компьютера и отвезти дочку в аэропорт – это именно то, что ему сейчас нужно. Окунуться в суету, полюбоваться на встречи-расставания, поглазеть на расписание с названиями других городов, самолеты… Про Гагарина вспомнилось не просто так. Да и Катьку хочется увидеть. Теперь ведь месяца на два пропадет, а то и на три. До Нового года, наверное, или когда там у них сессия заканчивается?
– В аэропорт? – ответил он. – Хорошо, сейчас я за тобой заеду. Ты дома? Дождись меня, пожалуйста.
– Спасибо, отец. Обязательно дождусь. Я тебя возле подъезда буду ждать.
Андрей накинул пиджак, прихватил ключи от автомобиля и, даже не взглянув на надутого Пашу, направился к выходу из офиса. Единственное, чего ему сейчас хотелось, – вдохнуть свежего воздуха. Прохладного, сырого ноябрьского воздуха с отрадным и успокаивающим ароматом выхлопных газов.
Глава 6
До регистрации оставалось еще двадцать минут, и не было никакого желания входить в здание аэропорта, пропахшее кофе, коньяком и радостью встреч. А самолеты были видны и из окна машины.
Аэропорт всегда притягивал Андрея – еще с тех пор, когда он вместе с такими же юными романтиками улетал из этого здания строить сибирский металлургический гигант. Он вспомнил, как Ольга, официально тогда еще даже не невеста, пришла его провожать: в коротком пальто в крупную клетку и с букетом в руках. Они сфотографировались всем курсом на память вот там, слева, где сейчас киоск с журналами, а потом в строительном вагончике в Сибири Андрей прикрепил фотографию к стене.
Тогда хотелось жить так всю жизнь, вдыхать воздух тайги, Енисея. Андрей хотел устроится редактором металлургической многотиражки и даже написал заявление. Но потом оказалось, что всем не до гигантов, не до производственных планов и не до пятилеток в три года. А вот за статьи о шоу-бизнесе, ресторанах и стиле реально платят. Аэропорт уже был не тот – по крайней мере Андрею последние пару лет так казалось. Какой-то он стал стильный, весь в ресторанах и плакатах звезд шоу-бизнеса. Селебретис взирали на мир с сити-лайтов, а их «живые» копии периодически выходили из раздвижных дверей VIP-терминала.
Андрей вспомнил, как он вышел из этой двери, чтобы жениться на Ольге, остаться здесь и реализовать себя. И как очнулся от любовной эйфории через год в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом. Номер года не расстраивал молодую семью, но и ничем особым не радовал.
Тогда редактор Будников, вернувшись с комсомольских строек, возглавил многотиражку шинного гиганта, где исправно печатал на первой полосе заявление М. С. Горбачева о программе полной ликвидации ядерного оружия во всем мире, о визите кометы Галлея в Солнечную систему, об убийстве Улофа Пальме, о торжественном открытии Игр Доброй Воли и начале производства зерноуборочного комбайна «Дон-1500».
ТАСС передавал, что на орбиту выведены первые модули станции «Мир», и Андрей увлеченно представлял и старался описать, как происходит стыковка.
Вот моджахеды потерпели крупное поражение и отряды Исмаил-хана неудачно пытались прорвать «зону безопасности» вокруг Герата. И сразу же Андрей прекрасным слогом повествовал о количестве жертв с их стороны, помещая архивные фото басмачей времен Гражданской в немыслимых цветастых халатах. Вот в Нижневартовске добыта двухмиллионная тонна нефти – и в тот же день в многотиражке появлялась статья, в которой живописались характеры нефтяников Нижневартовска, невероятно походя при этом на характеры героев произведений Джека Лондона.
В те же дни друзья Андрея, которых опасалась его жена Ольга за то, что по ночам они пьют портвейн и слушают «Голос Америки», рассказывали, что в Москву из ссылки возвращается Сахаров; а это значит, что «к нам тоже прислушались», что в Казахстане массовые беспорядки, и были даже уличные бои, а Политбюро планирует вывести войска из Афгана в течение двух ближайших лет.
Андрей и Ольга радовались всему этому, но как-то издалека – у них родилась Катя. Они были по-настоящему счастливы в одной из трех комнат коммуналки, доставшейся от бездетной Ольгиной тетки, а денег хватало на все.
Правда, Андрей не раз замечал, что за время пребывания в тайге он подрастерял все нужные связи.
– Ну и что, – рассеивала его робкие сомнения Ольга, накладывая себе в тарелку зеленый горошек. – Подумаешь, связи! Работа у всех такая же, как и у тебя. Зато ты побывал в таких местах, что я просто завидую! О них, между прочим, барды поют.
Нет-нет, но Андрея иногда удивляло, что однокурсник Сеня Ландышев уже сотрудник одного из центральных органов печати, а Ярик Яцюк, поступивший в институт по направлению из колхоза, ездит с личным водителем на райкомовской «Волге».
Жизнь у знакомых складывалась, причем как-то удачно, куда удачнее, чем у него, Андрея. Это было видно по костюмам-тройкам, запонкам и импортным авторучкам в карманах. Однокашники, увидев его, снисходительно улыбались, похлопывали по плечу: «Старик, все в своей многотиражке?» – и обещали помочь, если что. А когда помощь действительно понадобилась, то все оказались ужасно занятыми, просто поглощенными новым занятием, которое, собственно, и переводится как «занятость», – бизнесом.
Да, с восемьдесят шестого Андрей и Ольга жили в своем прекрасном, романтичном и нежном мире. Ольга училась в аспирантуре и работала над диссертацией «Право личной собственности в СССР», думая о собственности чисто казуально и теоретически. Но когда гром грянул и случилось непредвиденное – «встал» шинный гигант, супруги Будниковы впервые оглянулись. Тогда Кате было четыре, Ольга работала на кафедре, а ее мужу предложили получить заработную плату шинами для трактора «Беларусь МТЗ-102». Андрей возмущенно отказался, а когда рассказал об этом Ольге, то узнал, что в доме нечего есть.
– Берите, чем есть, – резонно заметила Андрею заботливый кассир Галина Никифоровна, у которой Будников осведомился насчет зарплаты в виде купюр, – скоро и этого не будет.
Андрей взял, краснея и оглядываясь, не видит ли кто его позора. Стараясь спрятаться от самого себя, предложил шины на рынке, и их взяли.
Денег хватило недели на две, а потом прикрыли многотиражку. Андрей, еще не осознавая всех масштабов неприятностей, собрал личные вещи, сложил грамоты и дипломы в папку, снял со стены портреты Пастернака, Есенина и Веры Засулич, закрыл на ключ несгораемый шкаф, запер кабинет, а ключ сдал под роспись на вахте.
– Андрюша, – тем же вечером Ольга попыталась поговорить с Андреем. – Ты мне можешь объяснить, что происходит? Я ничего не понимаю.
Андрей ел пюре, уткнувшись в тарелку – жене в глаза смотреть он не мог. И объяснить, что происходит вокруг, тоже не мог. В это время в Новороссийске была задержана партия танков, которую кооператив «АНТ» пытался вывезти за рубеж, и таможенники с пограничниками с неподдельным удивлением заглядывали в стволы и разглядывали накладные, по которым боевые машины проходили как «аппараты для консервации фруктов». Азербайджанская ССР объявила войну Армянской ССР, и лихие джигиты с дедовскими кинжалами и с современными гранатометами пугали мир. В Москве открыли первый ресторан «Макдональдс», и столичные интеллигенты, купив гамбургер в бумажном кульке, чинно рассаживались за пластиковыми столиками, а потом рекомендовали «ресторан быстрого питания» знакомым из провинции. СССР (как ни странно, все еще существующий, но все больше и больше агонизирующий) наконец установил дипломатические отношения с Ватиканом, и папский нунций привез в Москву верительные грамоты.