В общем, в мире происходило много интересного. Но вот что делать людям, самым обычным людям в этой стране, понять не мог никто.
– Оля, – доев, решительно сказал Андрей, – получается, что я вынужден обратиться за работой к Яцюку.
– Андрей, забудь об этом ничтожестве, – воскликнула Ольга, осторожно вытирая Кате рот, – он никогда двух слов толком связать не мог! Вспомни, как тебя на кафедре хвалили! А конкурс «Есенинские чтения» кто выиграл? Ты или Яцюк, скажи мне?!
– Оля, я очень люблю тебя и Катю. И поэтому я хочу…
– И я тебя очень люблю. И поэтому прошу – не ходи к этому человеку.
– Хорошо, – кивнул Андрей.
Дом, где жил Ярослав Яцюк, стоял на окраине города, в так называемом «Царском селе», до которого можно было добраться или пешком или на машине. Машины тогда у Андрея не было, вот и пришлось месить декабрьскую грязь поселка до самых ворот с калиткой.
Андрей отметил про себя неухоженность гектара, выделенного под застройку, и отсутствие какой-либо растительности вокруг бетонных заборов и коробок.
«В «Молодой Гвардии», – подумал Андрей, поеживаясь, – я о таком читал: когда немцы пришли в город, они сразу вырубили вокруг домов все деревья и кусты, чтобы партизаны не могли спрятаться».
От безрадостных мыслей его отвлек охранник, открывший перед ним дверь во владения Ярослава, или Ярика, как его все называли в институте. Как все, поступившие по колхозному направлению, Ярик был сыном руководителя колхозных пролетариев (в данном случае зоотехника), и должен был вернуться в свой район преподавать литературу в школе. Но, быстро разглядев все преимущества жизни в городе (горячая вода, тротуары, девки), Ярик решил задержаться в мире стекла и бетона. В качестве первых шагов он начал эффектно выступать на комсомольских собраниях. Примерно так, как должен был бы выступать Василий Шукшин – простой парень из народа, из самой глубинки, от истоков. Вузовский инспектор по кадрам Раевич, вытирая слезы смеха после первого такого выступления, выразился кратко: «Берите этого зоотехника в актив». Его послушались и взяли Ярика в актив – Раевич никогда не ошибался.
Позже, в Тель-Авиве, издав книгу мемуаров «Бандитский СНГ», Раевич скромно упомянул в предисловии, что будущее многих из персонажей, как он выразился «атаманов 90-х», было им предсказано еще на собраниях комсомольских активов. Но тогда Раевич еще не жил в Тель-Авиве, 90-е только начинались, а Ярик вполне дружелюбно протянул Андрею руку и предложил садиться в огромное кресло у камина, прямо под головой кабана.
– С пацанами в лесу завалили, с трех жаканов, – гордо сказал Яцюк, указывая на оскаленные клыки. Но видя, что Будников ничего не понял, пояснил: – Ну, пуля такая специальная.
– А! – сказал Андрей, и спросил: – Чем вообще занимаешься?
Ярослав пустился в пространные объяснения, а Андрей вдруг представил лицо Ольги, которая как всегда, когда догадывалась, что Андрей общается с неприятными ей и ему людьми, смотрела на него молчаливо и грустно. Андрей в это время прятал глаза, обнимал ее и виновато говорил: «Ну Оля…»
Болтали недолго, а в конце беседы Яцюк барски предложил:
– Заходи завтра. Устроим тебя в штат.
– Ну, Оля… – проговорил Андрей, когда вошел в свою квартиру слегка во хмелю после посиделок у однокашника.
Андрей ушел от Яцюка, не задумываясь, что такое «штат» и куда это его и за что берут. Потом были синие глаза жены, необходимость что-то придумать и потом запомнившиеся на всю жизнь слова Ольги:
– Андрей, мне выдали зарплату шампанским…
А потом были свечи и потрясающее настоящее «Советское шампанское Абрау-Дюрсо», на этикетке двенадцать медалей, полученных на международных выставках. Тогда Андрей и Ольга занимались любовью так, как никогда, – ни раньше, ни позже.
Утром Андрей ни к какому Ярику не пошел. Тогда им казалось, что чувства их нерушимы, как горы рядом с Абрау… А вот крепость Яцюка оказалась картонной: на следующее утро ее разнесли из гранатомета какие-то залетные, которым было дело до добра зоотехника.
Андрей увидел сюжет по телевизору и с тех пор иногда думал, что Ольга обладает даром ясновидения. Хотя, думается, все любящие супруги наделены этим даром – вот только само умение любить, любить по-настоящему, с каждым днем становится куда большей редкостью, чем ясновидение вкупе с умением читать мысли.
Интересно, догадывается ли Ольга, что сейчас они с Катей обсуждают то, что, в принципе, жене и матери знать не следует?
Отец и дочь сидели в авто, припаркованном возле входа. Отец за рулем, а Катя – на заднем сидении. Сзади справа – это было ее место с самого детства, с первых «Жигулей» еще старой седьмой модели. До сих пор никто не мог заставить Катю сесть вперед, по крайней мере, в родительской машине. Это было место «штурмана». А «штурманом» традиционно могла быть только мама. По капоту барабанил дождь. Дворники елозили по стеклу, как кошки по сердцу. Андрей виновато поймал в зеркале вопросительный взгляд дочери.
– А какие-то координаты у твоего «неизвестного» есть? – спросила Катя, – фамилия там, место работы, адрес? Ну, хоть что-нибудь, что можно в поисковик забить.
Андрей пожал плечами. Откуда им, этим координатам, было взяться? Если б было что-то – не спрашивал бы …
– Не знаю, пап, не знаю… – вздохнула Катя, еще раз посмотрев на отца, – наверное, никак не найдешь. Нереальные задачи ставишь.
Андрея поражало умение Кати угадывать его настроение и, что самое страшное, без ошибок и пропусков читать мысли. Вот и в этот раз она угадала почти безошибочно. Еще у подъезда, умостившись на заднем сиденье, Катя заглянула в глаза отцу и принялась расспрашивать, расспрашивать… Задавать какие-то вопросы, смысл которых до него не очень доходил. Андрей вел машину, отвечал рассеяно, чаще невпопад. То погружался в себя, то ни с того ни с сего смеялся вслух.
В общем, все, что поняла Катя – это то, что отец в Сети потерял человека. А может, она о чем-то догадывается? Надо было бы ее спросить. Но как именно спросить?
«Ты догадалась, что я общаюсь в Интернете с неизвестной мне женщиной, которую я никогда не видел, но если потеряю, то мне будет очень-очень больно?» Так, что ли?
Бред какой-то. Вот и приходится шифроваться и всячески изворачиваться в разговоре с родной дочерью.
– Ну, должен же быть какой-нибудь выход? – спросил Андрей. – Неужели это невозможно? Не может такого быть, никак не может. Человек ведь не иголка в стоге сена!
– Да в Интернете он меньше, чем иголка! – засмеялась Катя. – Если смотреть в проекции. Иголка-то теряется среди десяти миллионов соломинок. А человек теряется, нет, растворяется среди ста миллионов юзеров! Ну, ты сечешь?
– Секу, секу… – в тон ей ответил Андрей, – отлично секу. Но соломинки же одинаковые. А юзеры разные.
– Ну, может быть, в чем-то ты и прав. Как вариант, попробуй посмотреть в Гугле или Яндексе, а лучше и там, и там. Тупо забить ее имя в поиск. В смысле, может, она под тем же именем или ником, типа, и на форумах или еще где-то появляется. Может, где-то ее адрес остался. Или она оставила намеренно. К примеру, в резюме на сайтах в поисках работы или еще где-то.
– А с чего ты взяла, что это – «она»? – попытался удивиться Андрей, хотя получилось у него это плохо. – Почему ты думаешь, что это обязательно должна быть женщина?
– Ну, не знаю, пап… – замялась Катя, – так мне показалось. Извини, если не права.
– Это по работе мне надо, – уверенно, но фальшиво заявил Андрей. – Надо найти одного человека. А найти никак не выходит. Вот я и обратился к более опытному, как ты говоришь? Юзеру?