Понятно, подумал Андрей, проверяет. Поэтому и набрала не мобильный, а сразу звонит на рабочий. Странно, раньше она вроде бы мне больше доверяла…
– На работе я, – сухо ответил он. – Ты мне, вообще-то, на рабочий номер звонишь.
– Ты в своем уме, Андрей? – возмутилась супруга. – Ты на часы когда смотрел последний раз? Начало первого уже.
– Ну, так что?! – возмутился в ответ Андрей. – Я работаю. Сдача номера… В общем, нужно еще статью вычитать.
– Ты сегодня ушел в шесть утра и сидишь за полночь! Что там у вас происходит?!
– Ничего не происходит. Говорю же, сдача номера! Работы куча. Надо же кому-то разгребать!
– Ладно, как хочешь, – неожиданно спокойно проговорила Ольга. – Я ложусь спать.
– О’кей, – примирительно ответил Андрей. – Я скоро приеду – мне тут на полчаса где-то работы осталось.
– Мне все равно. Как хочешь. Спокойной ночи, – положила трубку Ольга.
Андрей немного послушал гудки отбоя, зевнул и подумал, что, действительно, он зашел в тупик… Ну, не кликать же на все сто восемьдесят миллионов ссылок. Бред… Словом, домой надо ехать.
Он еще раз посмотрел почту. Письма не было. Что его, в общем, уже особо и не удивило. Андрей прихватил со стола распечатку Пашиной статьи про Лебедеву, еще всякие разные распечатки и пошел к машине, на ходу размышляя о том, какая же это в сущности идиотская вещь – приятельский долг.
В свое время Лебедев, конечно, помог ему и Ольге. И очень сильно помог. Он одолжил денег на квартиру. Он помог взять неимоверно дешевый и необременительный кредит через своих знакомых банкиров – бывших приятелей по горкому комсомола. Он, как мог, продвигал Ольгу по карьерной лестнице. В конце концов, они по-прежнему часто бывали у Лебедевых дома. Правда, куда реже после того, как Лебедев стал по-настоящему крутым бизнесменом.
Но! Деньги Андрей вернул, кредиты тоже выплатил. Ольга, продвигаясь по этой своей служебной лестнице, неплохо отрабатывала каждую ступеньку. А дома у Лебедевых Андрею не то чтобы совсем не нравилось… но он мог свободно без этих «журфиксов» и обойтись. Словом, если вдуматься, то ничего особо полезного от Лебедева он не получил, а вот моральных долгов каким-то образом сумел набрать. И теперь их приходилось отдавать. Глупо все это было и напрягало безумно.
Глава 8
Андрей проснулся под традиционные звуки соковыжималки – кофеварки – микроволновки. И проснулся в более чем скверном расположении духа. Последнее время такое случалось все чаще и чаще. Он медленно вышел на кухню, где застал привычную картину – Ольга завтракала. Кофе – бутерброд – апельсиновый фреш. Утро, одним словом.
Посмотрев на часы и зевнув, он прошаркал в гостиную, немного постоял, а потом с тяжким вздохом улегся на любимый диван. Зачем-то взял в руки пульт, но телевизор включать не стал. Не хотелось наполнять комнату посторонними звуками. Хватало и того, что Ольга прошлепала тапочками в коридор и прошуршала дверью шкафа-купе. «Сейчас она обязательно что-нибудь скажет, – с отвращением подумал Андрей, – не может не сказать». И супруга не подвела его, не ушла на работу молча.
– Бутерброды на столе, – крикнула из коридора Ольга. – Кофе – в кофеварке.
– И мусор! – крикнул в ответ Андрей. – Ты еще должна сказать: «Не забудь мусор вынести!»
– Да, и мусор не забудь, – уже куда тише проговорила Ольга, заглядывая в комнату. – Кстати, вчера ты так и не вынес.
– Слушай, Оль, а откуда у нас столько мусора? – вдруг нервно и зло спросил Андрей.
– В смысле? – удивилась Ольга. – Почему ты вдруг спросил?
– Я просто-напросто хочу знать, откуда у нас в доме берется столько мусора?
– Не знаю… Накапливается… – Ольга начала понимать, чтоон имеет ввиду. И это ее разозлило. – Мусор вообще имеет свойство накапливаться! Если его не выносить! А ты его не выносишь! По крайней мере вчера ты его не вынес! Что еще ты хочешь знать?
Последнюю фразу Ольга произнесла с явным вызовом, особенно надавив на «еще».
– Еще я хочу знать, чего ты такого наговорила Кате обо мне? Почему вдруг ребенок решил, будто мы разводимся? – вскочил с дивана Андрей. – Это неправильно! Нельзя посвящать ребенка в наши склоки.
– Разводимся? – удивилась Ольга. – Ничего такого я ей не говорила. Точно, ничего не говорила. Даже разговора с Катюшей никакого такого не было.
Оля, когда-то начитавшись умных изысканий горе-психологов, знала, что иногда очень полезно немного поскандалить. Но к этой утренней пикировке она была явно не готова. Не приготовила заранее убийственных аргументов и колких словечек. Приходилось импровизировать по ходу…
– Ничего? – не унимался Андрей. – Это она сама придумала? Так, что ли, получается?! Вдруг решила ни с того ни с сего!
Ольга кивнула. А что тут было говорить?
– Ни с того ни с сего дочь такое решить не могла. Чего она наслушалась? Чего насмотрелась?
– Насмотрелась? – Ольга почувствовала, что идет вразнос. Насмотрелась? Просто вчера в ресторане ты вел себя, как последний кретин. Постоянно куда-то выходил, дергался, все время на дверь смотрел… Дочь же видит, когда ты волнуешься. Чувствует…
– И что?
– Да вот и то – ты вел себя так, будто с нами, вернее со мной, не хочешь иметь ничего общего, – Ольга посмотрела на часы и убедилась, что опаздывает. – Но это глупый разговор, и я не хочу об этом говорить! По крайней мере в том тоне, который ты взял!
– Не хочешь говорить? – Андрей, похоже, останавливаться не собирался. – А почему? Почему мы с тобой почти не разговариваем? Давай, спроси, например, где я вчера шлялся? Может быть, я у любовницы был?! Может, я завел любовницу и именно у нее пропадаю долгими осенними вечерами! А? Что ты на это скажешь?!
Но Ольга уже собралась, достала из глубин сознания весь приличествующий случаю словарный запас и подготовила линию обороны.
– У любовницы? – недобро усмехнулась Ольга. – Долгими осенними вечерами? Вряд ли…
– Вряд ли?! – удивился ее ухмылке Андрей. – Ты так хорошо меня знаешь?
– Да у тебя не хватит мужества даже проститутку снять, – спокойно ответила Ольга. – Это ведь ехать надо, напрягаться. А до того, как поехать – найти. Ты слишком не любишь напрягаться.
– Ты уверена?
– Абсолютно.
– Хорошо… – злобно сказал Андрей. – Прекрасно! Мне очень импонирует эта твоя уверенность.
– Может быть, ребенок прав, и нам действительно стоит развестись? – чтобы закончить этот глупый разговор, осведомилась Ольга. Не так, чтобы всерьез… Просто хотелось поскорее урезонить мужа. Тем более что на работу она действительно опаздывала.
– Ага… Пресытились, думаешь? – возмутился тот, тоже постепенно успокаиваясь. – Надоели друг другу? Я серьезно обдумаю твое предложение. Обязательно.
– Подумай. А мне пора на работу, – закрыла тему Ольга и пошла к двери. Но, немного подумав, вернулась, чтобы произвести по супругу последний залп из всех орудий.
– И, дорогой, не забудь, пожалуйста, как всегда, вынести мусор, – ядовито улыбнувшись, сказала она. – Ибо он, как я уже сказала, имеет свойство накапливаться. Не забудешь?
Не дожидаясь ответа, Ольга вышла из комнаты. Хлопнула входная дверь. Андрей бросил пульт от телевизора на пол и… пошел выносить мусор. А что делать? Не разводиться же, в самом деле, из-за картофельных очисток и яблочных огрызков.
Скандал вышел, честно говоря, не очень. И не принес он рекомендуемой семейными психологами разрядки. Супруги прекрасно знали, что можноговорить друг другу, но еще лучше знали, чего говорить нельзяни в коем случае. Поэтому кастрюлька ссоры побулькала-побулькала на медленном огне, да и успокоилась. Для ссоры ведь тоже нужна полнота чувств и отношений. Нужна настоящая жгучая страсть, настоящая кипящая любовь…
Любовь…А вообще, любили ли они друг друга когда-нибудь? А если любили, то куда же делась эта любовь? Это сильнейшее чувство, которое возникает ниоткуда. И поражает, если верить классику, как молния или финский нож. И куда она потом девается? Куда она, любовь, вообще может исчезнуть? Во что превратиться? Может, по взмаху волшебной палочки она пропадает или же рвется, как натянутый трос гильотины? В принципе, возможно, так оно и бывает…