Ее называли на «вы», ей варила кофе секретарша, мужчины на деловых встречах и переговорах кратко пожимали ей руку, Ольга переходила к делу, легко управляла разговором, видела проблемы, играючи устраняла их. И только вечером замечала, что устает все сильнее.
Ради отдыха можно было уехать на море, пойти по магазинам, посидеть с подругами. Катя особого внимания к себе не требовала – пропадая на курсах английского, на теннисных кортах или еще где-нибудь, благо индустрия «чем занять ребенка» процветала вовсю.
Все чаще Ольга, позвонив Андрею, слышала в ответ: «Зай, сорри, я на встрече» или «Прости, я очень занят» или краткое «Перезвоню позже». При всем этом Ольга была уверена, что Андрей не бегает по бабам. Хотя возможности перед ним открывались невероятные – таблоид был спонсором вечных непрекращающихся шоу, презентаций и фестивалей. Всевозможные участницы, «Вице-мисс Хабаровск», или «Мисс Днепропетровск», или «Студенческая королева Николаева» размещали разносторонние цветные и дизайнерские черно-белые портфолио у Будникова и Трофименко.
Ольга совершенно не ревновала. Она знала, что если Андрей собирается на выходные на рыбалку, то так и есть: он будет сидеть на берегу озера и удить вместе с Трофименко и «менеджером по сбыту», которого никто уже не называл «Сеня-Десантник». Бывший монстр продаж в электричках теперь гордо носил костюм, запонки, и назывался «Семен Семенович Фролов, офицер воздушно-десантных войск в отставке».
Тут надо все же сказать о нем несколько слов. Семен Семенович уверенно рулил отделом сбыта, так же, как некогда вещевым довольствием Седьмой гвардейской Краснознаменной ордена Кутузова II степени воздушно-десантной дивизии, или просто «каптеркой». Все у него было вовремя, реализаторы таблоида были трезвыми и подтянутыми, как и сам Фролов. Единственное, что в день ВДВ, второго августа каждого года, Семен Семенович преображался.
– Понимаете, парни, – говорил он Андрею и Юрию, – когда я надеваю тельник, берет, вижу боевых друзей – все, сердце плачет!!! Ну, давайте, за наше Вэ-дэ-вэ!!!
Андрей и Юра понимающе поддакивали, шашлык с ухой удавался, и Ольга к такому отдыху супруга претензий никаких не имела.
Она полюбила уютные вечера на диване у выключенного телевизора, выходные в фитнес-центре с бассейном и салоном красоты. Рядом с диваном лежало великое множество детективов и женских романов, на чтение которых уже находилось время. Поджидая Андрея с работы или с рыбалки, Ольга с удовольствием ни о чем не думала. Иногда. А порой от мыслей просто не находила себе места.
Да, то были самые разные заботы о самых разных вещах. Иногда она вспоминала и о муже. Ее беспокоило состояние Андрея. Вроде бы все хорошо, но Андрей как-то… тускнел.
Сначала, когда развивалась газета, супруг вроде радовался, горел, зарабатывал, старался, а потом, когда все стало уже хорошо и стабильно… заскучал. На все вопросы отвечал Ольге коротко: «ничего, зайчик, все норм» или «на работе устаю». Но Ольге казалось, что дело в другом. И в один прекрасный день решила с Андреем поговорить.
Ни о чем не подозревая, в то субботнее зимнее утро Андрей завалился на диван с книгой в руках. Обложка была какая-то черно-серая, без названия, на титуле полустертые буквы складывались в название «Мои скитания» знаменитого Владимира Гиляровского. Андрей пытался знакомиться с тем, как было поставлено газетное дело в конце XIX – начале ХХ века и понять, насколько то, что у них происходит в «таблоиде», отличается от дел великих предшественников.
Классик журналистики рассказывал:
«28 июня мы небольшой компанией ужинали у Лентовского в его большом садовом кабинете. На турецком диване мертвецки спал трагик Анатолий Любский, напившийся с горя».
Андрей вздохнул и перевернул страницу:
«…мы пресытились шампанским, а Лентовский своим неизменным «Бенедиктином», который пил не из ликерных рюмочек, а из лафитного стакана.
– Осадить пора, Миша, теперь не дурно бы по рюмочке холодной водочки и селяночки по-московски, да покислее, – предложил Любский.
Явился буфетчик.
– Серега, сооруди-ка нам похмельную селяночку на сковороде из живой стерлядки, а то шампанское в горло не лезет.
– Можно, а пока вот вам дам водочки со льда и трезвиловки, икорки ачуевской тертой с сардинкой, с лучком и с лимончиком – как рукой снимет.
Жадно все набросились после холодной водки и тертой икры с сардинкой на дымящуюся селянку».
Андрей почувствовал, что хочется есть. О, а вот и о газетном деле наконец речь пошла:
«Пастухов при своем «Московском листке» начал выпускать ради выставки, в виде бесплатного приложения к газете, иллюстрированный журнал «Колокольчик», а редактор «Русского курьера» Ланин открыл на выставке павильон «шипучих Ланинских вод», и тут же в розницу продавал свой «Русский курьер».
«Кислощейная газета» – как называл ее Пастухов, помещая в «Колокольчике» карикатуры на Ланина и на все лады расхваливая в иллюстрациях и тексте выставочный ресторан Лопашова».
Андрей закрыл книгу. Да, примерно все так же, как сейчас.
В гостиную вошла Ольга.
– Милый, ты не спишь?
– Отдыхаю.
– Что это ты читаешь? – Ольга повернула книгу к себе: – Мои скитания… Дорогой мой, что это тебя на скитальцев потянуло?
– Так, решил пройтись по классике.
– Ясно. Андрюша, я хотела вот спросить… – Ольга забралась на диван и попыталась поуютней прислониться к Андрею, – у тебя все в порядке?
– В смысле? На работе все хорошо, вот думаем приложение выпускать… У нас, кстати, для солянки в холодильнике есть что-нибудь?
– Надо посмотреть… А что?
– Да почему-то литературная классика настраивает на солянку с оливками и лимоном.
– Андрюша… – Ольга взялась за кайму пледа и задумчиво стала ее перебирать, с удовольствием любуясь свежим маникюром, – мне кажется, что мы как-то обособились друг от друга.
– Да? – удивился Андрей и даже поднял брови, но Ольга почувствовала, что муж был готов к этому разговору.
– Да. И еще мне кажется, что мы за бытом упускаем что-то важное. Ты когда мне последний раз дарил цветы?
– Уж и не припомню… Оль, что с тобой? Тебе скучно? Почитай что-нибудь или посмотри телевизор!
– Андрей, мне не скучно! Вернее, скучно, но я хочу поговорить с тобой!
– Ладно… – Андрей положил на пол книгу и повернулся к Ольге. – О чем говорить будем?
– Ты считаешь, что нам не о чем говорить? – обиделась Ольга.
– Оля, ты видишь, что я отдыхаю?
– Вижу. И еще вижу, что ты уходишь от ответа, Андрей, – Ольга взялась за супруга цепкой хваткой юриста.
– Оля… Хорошо. Вот послушай – мы женаты пятнадцать лет…
– Четырнадцать с половиной.
– Хорошо, пусть будет так. Тебе не кажется, что за четырнадцать с половиной мы достаточно много всего наговорили?
Андрей сказал это и осекся, видя, что слезы готовы брызнуть из глаз жены.
– Оля, я не об этом хотел сказать…
– Об этом, Андрюша…
– Прости… Оль, ты задумывалась когда-то о нашей жизни? Чего мы хотим? Куда мы идем?
– Андрей, ну, задумывалась, конечно!
– Оля… выслушай меня серьезно.
– Слушаю тебя.
– Ты вот в школе кем хотела быть? Актрисой там, певицей, балериной?
– Все девочки хотят быть певицами и актрисами.
– А все мальчики – летчиками, пограничниками и моряками. А знаешь, в чем разница?
– В чем?
– В том, что девочки создают семью и успокаиваются. А мальчики, хотя тоже создают семью, но все равно потом мечтают. И жалеют, что не стали ни летчиками, ни пограничниками, ни моряками.
Андрей встал с дивана, стараясь не прикасаться к жене, и подошел к окну. Там быстро, по-осеннему, вечерело, и было видно, как дети вереницей идут по асфальтовой тропинке к домам.
– Понимаешь, Оля, вот нельзя же жаловаться на жизнь… Вроде сами здоровы, и все есть… Но чего-то вроде как не хватает…
– Так давай уедем куда-то! Хочешь?
Андрей отвернулся от окна и спокойно спросил: