«Давно уже все «нехорошо», – подумала в это время и Ольга.
Когда она вышла на крыльцо, Андрей уже набил и теперь раскуривал свою любимую трубочку. Ольга попыталась обнять Андрея сзади за талию. Теоретически уик-энд еще можно было спасти, если постараться. И Ольга сделала последнее усилие.
– Андрюша… – начала она, стараясь говорить как можно мягче и изо всех сил скрывая нарастающее раздражение. – Послушай меня, пожалуйста, я ведь…
Но Андрей отстранил ее руки и отошел в сторону. Ольга совершенно отчетливо ощутила, как он залезает в свою раковину, будто улитка или рак-отшельник. И она точно знала, что из этой раковины вытащить его будет очень сложно, почти невозможно. Да и не хотела она этого. Не для того она поехала на дачу, чтобы разбираться в душевном состоянии супруга и копаться в его тонкой творческой натуре.
– Я не понимаю, что происходит, – продолжила она. – Может быть, объяснишь?
– Ничего не происходит… – ответил Андрей и выдохнул ей в лицо клуб дыма. – Просто оставь меня в покое.
– Видел бы ты себя со стороны… – пытаясь сдержаться, проговорила Ольга.
– Оля, помолчи, пожалуйста, немного! – раздраженно ответил Андрей. – Умоляю, помолчи!
– Отчего ты так злишься? – все еще пыталась понять Оля. – Что-то случилось?
Андрей злился на себя. За то, что поехал на эту дачу, за то, что не подумал, как разговор вести. За то… За то… За то, что вообще такой идиот и придурок по природе своей сущеглупой. Как и всякий интеллигентный человек, Андрей относился к самобичеванию с любовью.
Но это ведь только так говорится, что человек злится на себя. На самом деле страдают от этого окружающие. А поскольку из окружающих в наличии была только супруга, Андрей выплеснул всю злость на нее. Совершенно незаслуженно и глупо.
– Помолчи, говорю… – резко сказал он. – Прошу. А еще лучше – иди в дом. Я не могу с тобой сейчас общаться… Не получается. Мне надо побыть одному.
– Знаешь, я могу вообще уехать! – заявила Ольга и повернулась к двери. – К чертовой матери!
– Хочешь – уезжай, – пожал плечами Андрей, в душе радуясь тому, что вот-вот сможет остаться совершенно один. – Только не устраивай, пожалуйста, спектакль.
Но Ольга и не собиралась устраивать спектакль. Снова ее накрыла досада. На то, что вчера превозмогая себя, она пыталась хоть как-то наладить личную жизнь. И на то, что рубашечку сексуальную, как дура, на себя вчера натягивала. И на то, что сегодня яичницу эту жарила, да еще и старалась, чтобы вкуснее было. Лучше бы сидела дома, листала себе «Космо» или свежую книжечку Устиновой. Не так экзотично, как яичница на даче, зато нервы в порядке.
– Хорошо, – неожиданно спокойно сказала Ольга и направилась в дом. – Я уезжаю, а ты побудь один… или не один, как хочешь. До свидания, счастливо оставаться.
Андрей уже почти докурил трубку. Ольга с сумкой на плече прошла мимо него и открыла дверь машины.
– Спасибо за прекрасный уик-энд! – сказала она, садясь за руль. – Я его никогда не забуду!
– …Ну, извини, Оль… – наконец пришел в себя Андрей. – Прости… Так уж получилось….
Получилось… Скорее, ничего неполучилось. Да и в извинении этом никакого раскаяния не прозвучало. Так, во всяком случае, показалось Ольге: промямлил «для блезиру». Или просто для того, чтобы последнее слово осталось за ним, за мужчиной. И какой он, в сущности, мужчина? Так, носитель брюк и генофонда. Увы, временами Ольга мужчин откровенно не любила, да что там – ни в грош не ставила.
Она повернула ключ зажигания и так резко сдала назад, что едва не сбила соседский забор. Так же резко вывернула руль и поехала к выезду из поселка. Андрей проводил взглядом удаляющуюся машину, сделал последнюю затяжку, выбил трубку и, немного подумав, набрал Юрия.
Уик-энд Юрий обычно проводил с семьей. Точнее, старался проводить с семьей. Если, конечно, не было срочных субботне-воскресных «заседаний коллектива в редакции» или «срочных и необходимых встреч с деловыми партнерами», которые, «уж извини зайка, но что делать», затягивались до полуночи.
Этот уик-энд выдался семейным. Они уже покатались на коньках и съели по гамбургеру. Следующим номером программы должно было стать «мочилово злодеев-зомби» на огромном экране игрового автомата на втором этаже торгового центра. Юрий с сыном Ванюшей азартно стреляли из пластмассовых пистолетов по размахивающей топорами и ножами, а также летающей на перепончатых крыльях нечисти, а его супруга и дочь лакомились десертами, болтали о чем-то своем и, конечно, болели за мужчин.
Недавно построенные торговые центры, поставляющие жителям мегаполисов продукты питания и легкой промышленности, не долго думая взялись и за индустрию семейного досуга. И если раньше среднестатистическая городская семья быстро покупала все необходимое и уезжала, то теперь папы и мамы все чаще носились вместе с детьми и вслед за детьми по развлекательным придаткам гастрономов и универмагов (как сказали бы их сверстники в середине семидесятых). На каждом шагу в этих джунглях потребителя поджидала опасность: то в виде витрины ювелирки, у которой неопытная потребительница может надолго потеряться, то в виде аттракционов…
Юра и Ванюша уже третий год были фанатами игровых автоматов последнего поколения.
– Мочи его, мочи, гада! – кричал Юра сыну. – …Вон там, справа… А, мазила… Теперь слева!
И тут зазвонил его мобильный. Юра, даже не посмотрев на номер, нажал зеленую кнопку ответа.
– Слушаю, – сказал Юрий в трубку, не отрываясь от игры. – Говорите, если совести нет в выходной день трезвонить.
– Юр, привет. Сильно занят? – спросил Андрей. – Если занят, я перезвоню попозже.
– Да не то чтобы сильно – с детьми гуляю, а что? – ответил Юра, убив последнего зомби и пряча пистолет в специальное гнездо.
– Можешь ко мне приехать? – попросил Андрей. – …На дачу. Прямо сейчас.
– Так, типа, не сезон же… – удивился Юрий. – Осень на дворе, старик. Или ты не заметил?
– Нет, – согласился Андрей, – не сезон… Юр, я тут один… И мне довольно хреново.
– Понял… – Юрий отошел в сторонку, воровато оглянулся по сторонам и, прикрыв трубку ладонью, спросил: – Телок брать? Могу позвонить… Да хоть моим массажисткам.
– Телок? – переспросил Андрей. – Каких телок? А-а-а… Нет, не надо телок. Возьми лучше по пути бутылку коньяка.
– …Ладно. Через пару часов буду. Возьму сразу две – к третьей, чтоб не бегать дважды… – неудачно пошутил Юрий и сам поморщился убожеству своей шутки. – Хотя, сколько не бери, всегда последней, как назло, не хватает.
– Двух вполне достаточно… – осадил друга Андрей. – И приезжай поскорее, пожалуйста.
Темнело. Ольга ехала по шоссе и глотала слезы обиды. Да, что-то всплакнулось. С кем не бывает. Никто ведь этих слез не видел, а значит, образ сильной и успешной женщины и главного юриста пострадать не мог. Хорошо, что придумали тушь, которой не страшны не то что слезы, но даже океанские волны.
– Завтра мы обязательно встретимся… – прошептала она. – Я напишу тебе: «Извини, что так долго не писала». Нет, это как-то не правильно… Я напишу: «Знаешь, бывают в жизни моменты, когда не хочется ничего». Да, так будет лучше. И честнее.
На нее надвигался загорающимися ночными огнями город. Нормальные люди спешили по своим нормальным делам. Кто-то шел в пивную, кто-то торопился в кино, кто-то ускользнул от жены, чтобы отправиться по девочкам, кто-то, наоборот, спешил на свидание, чтобы семью создать. Если повезет. Это успокаивало, и на ближайшем светофоре слезы были вытерты бумажной салфеткой, а салфетка отправлена за окно. Ветер тут же подхватил этот белый комочек бумаги и понес мимо машин, мимо людей к какой-то клумбе, где должен был терпеливо дождаться понедельника и усердного с похмелья дворника.
А Ольга, успокоившись, поехала себе дальше. Домой. Включить все лампы, все светильники, сделать кофе сладкий и крепкий и почитать книжку или полистать гламурный журнал для тупых квочек. Да, скучно. Но лучше уже пусть будет скучно.