– Уже думал, – вздохнул Андрей. – Но откуда я могу знать, что она будет со мной откровенна?
– Сам будь откровенен! – предложил Юрий. – Абсолютная откровенность, чистота и открытость! Вот твое страшное термоядерное оружие!
– Например?
– Например, пошли ей свою фотографию. Или даже несколько фотографий.
– Ну нет, – ответил Андрей. – Я бы попросил ее прислать фотографию, но это имело смысл до того, как ты проболтался Веронике. А она, между прочим, вчера Ольге звонила! И думаю, именно по этому поводу.
– И что?
– А то, что теперь она либо не пришлет фотографию вовсе, либо пришлет чужую. По крайней мере я бы на ее месте сделал именно так.
– Во-первых, меня пытали, и я не мог не сказать… – глупо пытался оправдаться Юрий, – а во-вторых, дело не в этом. Ты пойми, Ольга же тоже не на сто процентов уверена, что это именно ты с ней роман крутишь. И, наверное, ей так же трудно начать разговор с тобой.
– И? – не понял Андрей.
– А так ты даешь ей шанс сказать все, при этом ничего не сказав. Давай пиши: «Пришли мне свою фотку». Или нет… Пиши: «Очень хочу увидеть тебя воочию, хотя бы на фотоснимке». Давай, давай стучи по клавиатуре.
Андрей смущенно посмотрел на друга. Юрий понял и озабоченно глянул на часы.
– Ладно. Я выйду, чтобы тебя не смущать, а ты пиши. И не забудь: через пятнадцать минут у меня! Летучку никакой роман отменить не может…
From: Olga
To: Andrew
Привет!
Фотографию? Ты меня застал врасплох.
Так.
Фотографию я, конечно же, боюсь высылать. А вдруг я тебе не понравлюсь? Я на всех фотографиях выгляжу просто ужасно. И это у меня, кстати, с самого детства. Представляешь, ни одной фотки нет, где бы я прилично получилась. Но я что-то придумаю. А в ответ прошу тебя выслать свою фотку. Раз уж у нас не получается встретится в реале, то хоть так увидимся (???):).
Best regards,
Olga
Отправив письмо, Ольга себя мысленно отругала: во-первых, за то, что никак не сделает нормального снимка, хотя бы одного, не говоря уже о приличной сессии, во-вторых, за то, что пообещала выслать фотку: это уже было опасно. Но вариантов не было, пообещала. Она припомнила, на какой фотографии она выглядит более или менее свежо. Хотя какая разница? Дело ведь не в том, как она выглядит, а в том, кто она и кто он. Впрочем, не факт, что, увидев свою жену, Андрей вышлет именно свое фото. Фоток этих ведь в Интернете миллионы, бери любую. А что, оч-ч-чень неплохая идея… Не поискать ли какое-нибудь левое изображение женщины лет сорока, хорошо сохранившейся и пусть самую малость похожей на нее, Ольгу?
Глава 19
Андрей нервничал, причем с каждой минутой все сильнее. Летучка подходила к концу, а вопрос по лебедевской заказухе не поднимался. Народ выступал по разным поводам. Часто кричали все сразу, перебивая и создавая ненужный гам. Хоть газета и выходила на двенадцати полосах, но места в ней традиционно всем не хватало.
«Спортсмены» – пожилая пара, муж Иван Андреевич (бывший известный десятиборец) и жена Татьяна Павловна (не очень известная бобслеистка) орали, что если не выйдет статья про заслуженного и в прошлом относительно известного тренера сборной, народ не поймет, и мы потеряем читателя.
– Кто сейчас нас читает? Правильно, аудитория, которая ведет здоровый образ жизни! – вещал Иван Андреевич, пишущий под псевдонимом «О. Брянцев-Лиллехамеровский». – А такая аудитория все расширяется! Становится все больше и к тому же моложе! Моложе и моложе аудитория эта! А значит, именно сейчас это и есть наш читатель! Мы ведь хотим омолодить наше издание? Или не хотим?
Слушая его крики, Юрий морщился, представляя себе этакого офисного ботана, в очках, костюме и синей рубашке, который зачитывается статьей о сборной, скажем, по биатлону или плаванию. А по утрам бегает по парку с плейером и собакой. Не очень убедительный получался читатель, некачественный, прямо скажем.
– И не следует так морщиться, Юрий Петрович! – вторила ему Татьяна Павловна, которую все тайно побаивались – и муж, и руководство. – Спорту надо отдавать треть газеты! И это как минимум! Тогда, вот увидите, и продажи пойдут в рост! А как это мы не напишем, какого наш город вырастил чемпиона! Нет, господа, я вас спрашиваю?! Зачем мы его тогда растили, если ни строчки ему не посвящаем? Это просто какой-то сговор против здорового образа жизни! Кому-то, наверное, очень выгодно, чтобы наши граждане загибались от болезней!
– Татьяна Павловна, пока вы про чемпионов пишете, у нас на Ленинке трех человек убили! И на Свидригайлова два трупа! – авторитетно заявил Марк Соломонович Орлов, потрепанный писака на «криминальные темы» лет пятидесяти с хорошим гаком.
Когда-то он был руководителем отдела ЦК ВЛКСМ по связям с общественностью. С тех пор у него сохранилось множество этих самых связей не только в различных силовых структурах, но и в прочих, порой совершенно неожиданных местах. Его друзья-комсомольцы возглавляли, судя по всему, все, что можно было в принципе возглавить. От космодрома до вещевого рынка, и от христианского благотворительного фонда до местной скотобойни.
Сам же Марк Соломонович возглавлял отдел криминальных происшествий, где был единственным сотрудником. И с самого первого дня зачисления в штат он не уставал доказывать, что в каждом номере ему надо отводить как минимум полосу, а то и полторы. Поскольку у него в запасе всегда есть дюжина резонансных преступлений, половину из которых можно смело назвать «преступлениями века». Впрочем, в наше время этому уже давно перестали удивляться.
– Свеженькие есть? – заинтересованно спросил Юрий. – И насколько интересные?
– Кто «свеженькие» и «интересные»? – вопрос поставил в тупик «криминалиста».
– Трупы, Марк Соломонович! Трупы! Наши читатели очень интересуются трупами! По крайней мере больше, чем тренерами сборных и олимпийскими чемпионами, – не удержался Юрий от шпильки в сторону «спортсменов».
– На Ленинке – да, свежак, этой ночью. Продавщицу из ночного обменника освежевали. Как выражается сторона криминальная, «писалкой по горлянке». А как говорит милиция, убийство по корыстным мотивам с целью ограбления, – компетентно разъяснил Орлов. – А те, что на Свидригайлова… Они, конечно, не такие свежие… Но там такая интересная, я бы сказал, история произошла… Двойное убийство с отягчающими…
Марк Соломонович распространялся бы и дальше, но Юрий остановил его властным жестом патриция. Подробности слушать не хотелось. Хотя тема была хорошей, как говорится, «тиражной» и читателям явно интересной.
– Марк Соломонович, давайте по тем трем свежим пройдитесь, хорошенько пройдитесь, с интригой, чтобы дух захватывало. А двоих «стареньких» со Свидригайлова я предлагаю поместить в «нераскрытые тайны города».
Орлов удовлетворенно кивнул в ответ, а спортсмены поджали губы и с ненавистью посмотрели на «криминального» собрата по цеху.
Юрий тем временем обернулся к коммерсам, дружно разглядывавшим экраны своих одинаковых серебристых «Макбуков» прямо во время всей летучки. Андрей впервые осознал, что ему уже сорок, когда в газете появились два этих парня – в одинаковых костюмах-троечках и кедах.
Зря Юрий обернулся к коммерсам, ох зря. Вернувшись из виртуальной реальности, мальчики тут же, заламывая руки, завопили, что «клиент слетит» и мы «пойдем по миру с протянутой рукой», если не удовлетворим новое брендовое средство от запора. И зима скоро, грипп, а значит, еще полосу, ну, на худой конец, подвал, надо зарезервировать под всяческие антигриппины и прочие медпрепараты. Когда же «спортсмены» попытались им возразить, они принялись возмущаться, что о творчестве, конечно, думают все, однако зарплату, мол, каждый в конце месяца любит получать, что было явно ударом ниже пояса.
После пятнадцати минут взаимных оскорблений, личных унижений, полунамеков и полувзглядов страсти наконец улеглись. Частично. Мальчикам-«коммерсам» дали все, что они просили. «Криминал» тоже получил то, на что расчитывал. «Спортсменам» дали половину полосы на двоих, а когда они попытались еще раз вякнуть, пригрозили, что и это заберут.