Ольга вышла за дверь, а шеф снова принялся теребить булавку галстука.
Интернет, говорят, делает нашу жизнь динамичней. Обо всей жизни трудно это утверждать наверняка, но переписку делает динамичней однозначно.
Андрей прикинул, что если собрать все письма в один файл, то вышел бы роман… Скажем, в эпистолярном жанре. В его таблоиде был раздел, в котором помещались письма читателей, и специальный отдел, который эти письма сочинял.
Причем настоящие письма читателей тоже были, но настолько однообразные, безграмотные и вялые, что если и попадалось одно более или менее адекватное, то читали его всем отделом и вслух. А потом журналисты дружно садились за свои загородки в оупен-спейсе и включали фантазию.
Андрей, перечитывая раздел «Нам пишут», каждый раз хмыкал и говорил Юрию:
– Юра, вот как ты думаешь, кто-нибудь верит, что такую хрень на самом деле читатели пишут?
– Да ладно, старик, че ты? – отговаривался Юра с набитым ртом, поглощая салат из мидий. – Выпей лучше пивка и успокойся! Нормально пишут!
– Пишут отлично, не вопрос, но кто в это верит?
Юра промокнул губы салфеткой и удивленно посмотрел на Будникова:
– Андрей, тебя это волнует? Верят те же, кто верит в наши гороскопы. – И Юрий довольно заржал.
Идея придумывать или просто перепечатывать старые гороскопы, скажем двухлетней давности, тоже принадлежала Трофименко. Была его ноу-хау. Оптимизацией производства. Раньше гороскопы писала Прорицательница и Астролог Тамара (ага, именно так, с оч-чень большой буквы), в паспорте – Лариса Ивановна Кучерова.
Андрей ее терпеть не мог, особенно, когда Лариса-Тамара решала, что надо поговорить с редактором об улучшении странички гороскопов. Андрей морщился, максимально отодвигал кресло, так как от Великой Прорицательницы и Адепта свежо и остро пахло нафталином, слушал получасовый бред о Тельце во Втором доме и о Раке в Третьем, что несомненно повлияет на поведение Сатурна… Доконала Андрея Луна без курса и он отфутболил Тамару в кабинет Юрия.
Трофименко, оценив обстановку, поступил куда радикальнее: уволил Кучерову, а на справедливый вопрос Будникова, кто теперь будет писать гороскопы, гордо ответил: «Я».
Ровно через неделю Юра пригласил Андрея в кабинет и показал ему пачку свежераспечатанных текстов. Пока Андрей сидел на подоконнике и пялился на своего соучредителя, Юрий, помахивая себе в такт носком кожаного ботинка, читал:
– Рыбы. На этой неделе вам надо быть осторожнее, не злоупотреблять алкоголем. В начале недели возможен новый роман, так что будьте в тонусе. Стрелец. Для Стрельца понедельник может показаться мрачным, но силы восстановятся в среду и ожидается повышение зарплаты. Весы….
– Стоп, стоп, стоп! – Андрей поднял руку, как американский конгрессмен на выборах. – Чего это ты мне бред Кучеровой читаешь?
– А-а-а-а-а! – Юра от удовольствия даже запрыгал в своем кресле и замахал листками. – Это не Кучерова! Это я-я-я-я!
– Ты?
– Ну, немного, конечно, натырил, – скромно потупил глаза Юра, – нашел подшивку журналов за две тысячи первый год, оттуда и взял. Ну, и кое-что, конечно, сам добавил…
– Ты что! Дай сюда! А если профессиональный астролог прочитает?
– Андрюха! Где ты видел такую профессию – «астролог»? Специальность? Людей хоть не смеши!
– Юра, ну все равно, они же где-то этому учатся?
– Учатся? Вспомни Кучерову! Ты думаешь, она хоть вообще где-нибудь училась?
– Да вроде приносила диплом.
– Ты его видел?
– Нет.
– А я видел. Специально вчера пошел и посмотрел.
– И?
– Повар четвертого разряда.
– Банально.
– Андрей, пока все эти поварихи будут таскаться к нам со своими астрологическими предсказаниями, а мы будем платить им гонорары, не видать нам счастливой жизни!
Андрей заметил, что к сорока пяти Юра стал… Не то что бы прижимистей, а экономнее, что ли. Причем как-то странно. Он мог спорить в ресторане из-за счета, но в то же время дать приличные чаевые. Жлобиться с механиками на СТО по поводу мелкого ремонта, а потом купить новые диски, которые не так и нужны. И так далее и так далее.
В общем, Андрей согласился на эксперимент, Юра сам готовил гороскопы, экономя не свой, впрочем, бюджет, но все закончилось провалом. В редакции, узнав об этом, стали называть босса не иначе как «Тамара». Естественно, за глаза. Узнав об этом, Юрий побагровел так, что красной сделалась даже проплешина.
Готов был разразиться скандал и истерика, но помог Будников, и уже через три дня гороскоп составляла миловидная студентка-стажерка Леночка – бюджетный вариант.
С отделом читательских писем было не так просто.
Требования рынка были таковы, что в каждом «письме читателя» должны явно проступать «Эрос» и «Танатос» – любовь и смерть.
– Андрюха, надо чтобы писали о бабах и об убийствах!
– Юра, ну, о бабах еще ладно, а кто в письме признается в убийстве?
– Да пусть не признается, а типа напишет, что мол, слышал о таком убийстве! Сам же мне говорил, что без этого нельзя!
Андрей вздыхал, ставил журналистам задачи, а потом в печати появлялось такое:
«Никогда бы не написала вам в редакцию, но случилось то, о чем рассказать некому. Два года назад я влюбилась и сразу же отдалась ему. Через год у меня возникло огромное желание его убить…»
Ну и так далее.
– В письмах почаще вспоминайте мировых селебретис! – настаивал Андрей на совещаниях, и потом с удовольствием читал:
«Пишу вам, потому что мне каждую ночь снится Джек Потрошитель. В начале письма я хочу напомнить вам его историю…»
В общем, отдел читательских писем преуспевал. Андрей, вступив в переписку с женщиной, никогда не думал, что эпистолярный жанр может быть интересным или популярным… Когда от Ольги не было по какой-то причине письма, он перечитывал старые.
А перечитав, удивлялся, что полгода назад он и думал как-то иначе, и проблемы были другие, чем сейчас. Письма действительно заставляли оглянуться назад, остановиться в сумасшедшем ритме работы, отношений, жизни, определиться.
Оказывается, год назад его волновала осенью сырая дождливая погода, зимой – отсутствие в предновогодье билетов на поезд и прочие вещи, которые сейчас, в межсезонье, казались странными и ненужными. И все это они обсуждали с Ольгой в письмах. И самое главное – прекрасно друг друга понимали. Ольга, та, его собеседница в переписке, казалось, ловила все с полуслова, шутки Андрея были ей понятны, а ему нравилось ее умение смотреть на мир проще, не видя особых проблем даже в самых непростых ситуациях.
…Ходить по магазинам – дело сложное, особенно когда нужны новые сапоги, а в новых коллекциях все или не такое качественное, чтобы платить за него указанные безумные деньги, или такое, что не нравится в принципе, даже если изготовлено из трижды качественной кожи. Ольга заходила уже в пятый обувной, намереваясь срочно потратить часть полученной сегодня зарплаты.
Стоя у примерочного зеркала, рассматривая, как сидит сапог на ноге, госпожа Будникова услышала разговор двух девчонок лет семнадцати или девятнадцати, по виду студенток, подрабатывающих в магазине.
– Это называется «эпистолярный жанр», – говорила та, что повыше, своей подруге с пухлыми губами и тусклым взглядом. – Появился он в семнадцатом веке, первый представитель – Афра Бен, англичанка, роман «Любовная переписка дворянина и его сестры». Потом Монтескье, Гете, Руссо. Запомнила?
Подруга кивнула.
– Еще про Россию спрашивать будут, – продолжила высокая, ловко управляясь с обувными коробками, – у нас в этом жанре работал Достоевский. «Бедные люди»… Потом Вениамин Каверин.
– А еще?
– Да хватит… Для зачета вполне достаточно будет. Надеюсь.
«Надо же, – подумала Ольга, надевая свои туфли, – что люди изучают…»
И твердо решила что-то такое прочитать.
Переписка с виртуальным Андреем ее, с одной стороны, пугала, с другой – завораживала… По ощущениям это напоминало Ольге прохладное летнее утро и желание искупаться в озере – когда над водой еще туман, а ты входишь, осторожно пробуя дно ногами; и страшно, и холодно, и все-таки хочется этой прохлады. Ее собеседник был чем-то вроде подобного утреннего озера («Озерный дед», мимолетно улыбнулась Ольга), от общения с ним становилось легко. Слова в его письмах дышали юмором, проблемы от этого не то чтобы рассеивались, но как-то съеживались, превращаясь в обыкновенные житейские задачки. А вот письма эти хотелось еще и еще перечитывать и получать.