Андрей невидяще уставился в спящий монитор.
«Но почему, черт меня побери, почему я не подумал об этом раньше? Только после того, как понял, что потерял жену, точно так же попавшуюся в сети всесильного Интернета?»
Ох, как далеко иногда мы можем зайти в своих мыслях… Андрей еще ничего не знал наверняка. Но он был уверен и в том, что у него есть счастливый соперник (или был не так давно), и что его жена для него почти потеряна.
«Как, как мне ее вернуть? Как?» – странно, но он думал не о том, кто же его виртуальная подруга, а о том, что делать, если эта незнакомка и есть егоОльга. Задумался он и о том, почему егоОльга тоже ищет счастья в бескрайних холодных сетях инета.
«Так может быть, все так просто? Почему я раньше не подумал об этом? Может быть, если бы я попытался вот точно также, как с этой незнакомой, поговорить в Сети со своей Ольгой, все стало бы на свои места? Она перестала бы искать неведомо кого? Или послала бы на фиг того, кого уже нашла… Может быть, тогда бы и мне было плевать, кто на самом деле моя виртуальная собеседница?»
И еще одна странная мысль пришла Андрею в голову сейчас:
«Может быть, тогда бы мне на фиг не понадобился бы этот проклятый сайт…»
Ольга положила трубку. У нее, в отличие от Андрея, не было даже возможности отговориться посетителями, а соврать ей и в голову бы не пришло.
Итак, Андрей теоретически вовсе не в ужасе от Катюшиных планов. Более того, он даже нашел что-то положительное и в турке-женихе, и в его удивительной профессии, и даже в том, что они совсем скоро станут бабушкой и дедушкой.
Ольга усмехнулась. Хороши бабушка и дедушка – ушли в просторы Интернета свое счастье искать! Но куда смешнее то, что это счастье, ну, или что-то на него похожее, там нашли. И теперь пытаются понять – счастье это или так, только призрак его.
Да уж… Никогда Ольга не думала, что сможет вот так потерять голову – не от головокружительных предложений, не от сногсшибательных подарков, не от откровенного желания – просто от того, что нашелся мужчина, который думает, как она, чувствует, как она, видит мир теми же глазами. Который просто понимает ее – все ее печали, все ее радости. Он даже шутит так же, как и она сама, смеется над теми же шутками, которые веселят и ее. Она увлеклась или была увлечена одними только словами.
«Да, дорогая, и только сейчас, на пятом десятке, ты наконец поняла весь смысл простых слов – женщина действительно любит ушами. Одними только словами ее можно заморочить, влюбить в себя. Да все что угодно можно…»
Ольга кивнула своим мыслям – женщина, похоже, действительно влюбляется в слово. Не в широкие плечи, не в щедрую натуру, даже не в доминирующего самца – она влюбляется в душу, не видя ничего, не замечая узкие плечи или широкие, курит он трубку или дымит папиросами, куда он девает носки и насколько хорош в постели.
– Но почему же, – в тишине кабинета голос Ольги казался слишком, даже избыточно, громким. А потому следующие слова она произнесла еле слышным шепотом: – Почему, черт побери, ты, вся из себя такая уверенная и привлекательная, так никогда и не пыталась рассмотреть душу своего мужа, почему сиюминутность и кажимость были для тебя куда важнее?
Увы, у Ольги ответов не было. Сейчас, после долгих и тяжелых размышлений, она так же далека была от ответов на самые главные в ее жизни вопросы, как и тогда, когда в первый раз задала их себе.
Почему-то ей вдруг вспомнилась «Летучая мышь» и фраза, которая всегда вызывала у нее улыбку: «Жена, это прочитанная книга».
– Похоже, красавица, ты решила, что твой муж – это прочитанная книга. Более того, ты, как и глупец Айзенштайн, пропустила в своей книге самые интересные страницы…
Бессмысленно было корить себя за упущенные возможности, бессмысленно было и оправдываться перед собой. Жалко вот, что не придумалось ей раньше, что можно вот так – анонимно – попереписываться с собственным мужем, может быть, даже чуточку пофлиртовать с ним… Просто чтобы убедиться, что тогда, двадцать пять лет назад, нашла своего мужчину, из всех выбрала единственного. Того, кто и в самом деле самой судьбой тебе предназначен…
– Ну почему я не сделала этого до того, как зашла на этот дурацкий сайт?
Глава 24
Ночи в ноябре длинные, тяжелые, безрадостные. Уже исчез золотой флер октября, последние листья истерлись в серо-черную кашу под колесами всепобеждающей цивилизации. До новогодних праздников еще невероятно далеко, да и верится с каждым годом в светлую сказку все меньше. Одним словом – тяжелые ночи, какие-то безнадежные.
Ольга повернулась к стене. Нет, сон упорно не шел. Пить снотворное или коньяк ей не хотелось – наутро о свежих мозгах можно будет только мечтать. Рядом повернулся муж. Вздохнул и повернулся еще раз.
«Похоже, ему тоже не спится».
Ольга никогда на сон не жаловалась: стоило ей коснуться головой подушки, как она уже спала. Хотя, вот удивительно, когда Катюшка была крохой, ей не стоило ни малейшего труда часами сидеть у кроватки дочери, рассказывать ей шепотом сказки, всякие смешные истории, когда резались зубки или нападала очередная обязательная детская хворь. Даже мысли о сне не возникало. И только когда Катя уехала в Краков, Ольга почувствовала, что может уйти с дежурства – словно внутри сработал какой-то выключатель. И в последнее время она стала спать как каменная – как будто отсыпалась за все предыдущие годы.
Но сейчас сон упорно не шел. И не то чтобы что-то особенно беспокоило ее, не то чтобы от беспокойства она не находила себе места. Нет… Но и понять, что мешает спокойно уснуть, Ольга не могла.
Мама в таких случаях, бывало, говаривала: «Нечистая совесть уснуть не дает…»
Ольга усмехнулась – очень может быть. Она не так давно почувствовала, что как-то вдруг запуталась и в своем виртуальном романе, и в своей вполне реальной жизни. Запуталась в собственных желаниях – словно, переросши сороковник, наконец стала наверстывать, хотя бы в душе, все то, от чего в свое время отказалась, или мимо чего прошла, не заметив.
«Ведь даже желание найти своего другого мужчину на меня обрушилось только сейчас… Наверное, с сединой в голову не только мужчинам, но и женщинам бес пытается вселиться в ребро… Или куда там ему удобно спрятаться, чтобы показать, как мало ты значишь для того, кого привыкла считать своим и любимым, избранником и повелителем, другом и защитником. Наверное, именно этот глупый бес (а может, просто мудрый и честный) раскрывает тебе глаза и ты наконец видишь, что этот самый эгоистичен и самолюбив, что его волнуют исключительно собственные беды и победы. А когда ты начинаешь чувствовать, что рядом с тобой не каменная стена, а, в лучшем случае, бумажная ширма, которой бывает достаточно легкого сквознячка, чтобы упасть и оставить тебя одну против всего мира и всех его зол…»
Ох, как же далеко нас могут завести размышления в темноте спальни, когда грань между сном и явью едва видна, а разум пытается переработать, сложить по своим полочкам все дневные впечатления и ничего не перепутать. Казалось бы, отчего ассоциации Ольги сейчас так цветисты? Откуда это у нее – сухого юриста и прагматика? Но поди ж ты…
Вновь рядом повернулся Андрей, на миг затих, повернулся опять, на этот раз с протяжным то ли стоном, то ли вздохом. Ольга с досадой дернула плечом, поправив одеяло. Ей очень хотелось уснуть, но в то же время она очень хотела додумать ту мысль, которая незваной постучалась в голову. Да-да, ту самую, о мудром и честном бесенке.
И этот самый – мудрый, но честный – тут же появился перед ее мысленным взглядом, почему-то тощий и высокий, каким был Андрей в молодости, но с насмешливым лицом красавчика Брэда Питта. Он поигрывал в руках какой-то деревянной безделушкой и рассматривал Ольгину гостиную. Да, посреди кремового овчинного ковра живописно валялись носки, по привычке свернутые мужем в комочек. Горка глянцевых журналов, чуть припорошенная пылью, честно свидетельствовала, что они тут мало кому интересны. Пульты от телевизора, проигрывателя дисков и музыкального центра рядком лежали на журнальном столике, гордо осознавая, что они и есть хозяева этой комнаты. Они, а вовсе не те, кто ими пользуется.